Грань: Ум

Закончив с трапезой мы пошли к нужной точке. Фишка расположения этого бара, что вход в него был только с одной стороны, правда сразу два. Один основной, второй для работников.

– Вы сидите тут. – показал я на подворотню. – Как начнется заварушка, ударите моим противникам в спину. Понятно?

Оба кивнули и скрылись за углом здания. Ну что же, осталось только ждать. Посидев у стены, я, от делать нечего, стал бросать камешки. Улица была почти безжизненная. Время наступления я узнал, увидев посла, важно прошествовавшего в питейное заведение.

– Ага. – настроил я себя на будущие свершения и достал два лоскута.

Мое лицо никто видеть не должен, один на нижнюю часть лица, второй на лоб. Все, только прорезь для глаз. Уселся на землю и начал просить милостыню. Главное, напасть в нужное время. Тогда противник или несколько, развернутся спиной к посланникам империи.

– Да где ты? – стал я раздраженно оглядывать улицу.

В этот момент тройка вынырнула из поворота недалеко от меня и торжественно прошествовала в мою сторону.

– Подааааааайтееееее… – завывал я, сидя у стены.

Канат и его телохранители не удостоили меня даже взглядом и прошли мимо. Отлично. Вытаскиваю ручку правой рукой и встаю. Один из них поворачивается.

– Какого? – удивляется он и голова покидает место постоянной дислокации.

– Рог! – орет второй и выхватывает меч.

Сам Канат все понимает, но не бежит.

***

За десять минут до…

– Ты его любишь? – негромко спросил двухбуквенный.

– Конечно. – уверенно кивнула женщина. – Он такой умный и добрый. Силен, красив. Да любая отдаст всю себя, чтобы быть с ним.

– Что тебя в нем привлекло? – повесил голову собеседник.

– Я не знаю. – покачала головой Пор. – Просто рядом с ним я чувствую себя неопытной и глупой девчонкой.

Парень сокрушенно смотрел себе под ноги. Они довольно долго молчали, когда на улице началось движение.

– Господин! – подскочила трехбуквенная и осела на землю от удара напарника.

– Я тебя защищу. – прошептал он ей в желанные губы, приблизив свое лицо почти вплотную.

Пусть этот идиот с девятью буквами сам погибает, ее он не даст в обиду. Тем более, Александр ему никто.