Грань: Ум

Твою же мать! Он меня провоцирует! Нельзя вестись, никаких переговоров с террористами! Таков наш девиз. Поэтому я отвернулся и закрыл глаза. Да пошло все. Только начал проваливаться в страну грез, как удар сбил меня на пол.

– Да ты охренел! – вскочил я ноги.

– Ну так выиграй бой со мной. – пожал он плечами. – Сможешь? Иди отдыхай дальше.

Злость ударила в голову. Черт! Я уже трезв и скоро начнут просыпаться остальные навыки. Твою же мать. Натянуть штаны, портупею и рубаху. Ведь не отстанет. Хоть меня вся эта ситуация и бесит, однако, он просто так заботится.

– Ты сам напросился на трепку. – бросил я парню.

Кай шел сзади и улыбался. Сволочь! Я же в итоге и повелся на его не прикрытую манипуляцию. Меня даже обида нагнала. Чувства пока были притуплены. Это хорошо, но скоро пройдет данный эффект. Выйдя во двор, мы прошли на площадку и заняли свои стойки.

– Готов? – уточнил он.

– Надрать тебе мягкое место? Всегда. – ухмыльнулся я.

Мозги врубились неожиданно.

Во время схватки. Я снова начал понимать движения соперника. При всем при этом, даже удара не нанес. Сильно я форму растерял за это время. Очень сильно. Какой-то месяц оставил мне всего процентов тридцать от прошлых навыков.

– Господин. – поклонился Нир, который дождался окончания очередного спарринга. – Завтрак на столе.

– Пойдем. – махнул я другу.

Живот уже напомнил, что ужинал я вчера раньше обычного, а сегодня вообще пренебрег данным действием. Тронный зал встретил нас уставленным столом, и мы спокойно расселись.

Слуги, закончив сервировку, покинули нас.

– Господин? – в комнате появилась вчерашняя девушка и ее спутник.

В глазах обоих начал зарождаться страх. Полагаю, они просто заблудились во дворце. В первое время я и сам плутал тут. Я задумался, как стоит поступить? В теории, я сам им дал свободу. Как говориться, сказал А, говори и Б.

– Садитесь, перекусите. – махнул я им.

Не гнать же теперь, а стол каждый раз накрывают персон на двадцать, столько съесть вдвоем невозможно.

Кайдэн хмыкнул, наблюдая, как посланники Империи скромно расположились с краю и замерли.

– Завтракайте. – комнату наполнил его громкий голос. – Ал всегда позволял слугам разделить с ним трапезу и не чурался этого.

Я перестал на них обращать внимания. Сейчас они для меня гости, а законы гостеприимства неизменны у многих народов. В моем случае, я чувствовал лишь равнодушие. В этот момент заработала и эмпатия.