Там, где ты есть

– Ты, Скай, не только начал думать об этом, ты стал переживать за людей! – Хочешь услышать моё мнение? – загадочно поинтересовался Тод.

В разговоре наступила пауза. Мы стояли и смотрели на замерзшую реку, вокруг нарастало людское веселье, шум музыки и смеха летал по воздуху, словно, надувной огромный мяч, отлетая от разных компаний, разгорячённых от веселья и напитков. Я смотрел на людей и слушал Тода, который продолжил наш откровенный разговор:

– Разве ты ещё не понял, дружище, что мы здесь застряли навсегда? – Навечно… Через нас с тобой пройдут эшелоны заблудших Душ, и они кончатся только тогда, когда сгинет человеческая жизнь с этой планеты.

Над нами захлопали, будто в ладоши, разрывающиеся в небе точно от смеха петарды, освещая наши с Тодом лица и силуэты танцующих, прыгающих и веселящихся на снегу людей.

– Да, – многозначительно произнёс я, – это верно. – Ты, Тод, как думаешь, мы на Земле будем жить вечно или до какого – то определённого момента, о котором нам пока не сказали?

Лицо Тода в эту минуту ничего не выражало, его глаза не моргали, он смотрел куда – то очень далеко от места, где мы с ним сейчас находились.

– Нет, ты не подумай, – попытался я перевести его внимание на себя, – я вполне доволен тем, что я являюсь Проводником. – Такая жизнь на Земле мне нравится, тем более я знаю, что я не один, а с тобой.

Тод продолжал меня не слушать и только его остекленевшие глаза подсказывали мне, что он слишком далеко зашёл в своих мыслях.

– Я часто посещаю красивейшие места на Земле. – Вот недавно я был в Гранд – Каньоне и на Большом Барьерном рифе. Ты не бывал там ещё, Тод?

Он встрепенулся, улыбнулся мне и, пытаясь оставить для меня не замеченным свои размышления, торопясь ответил:

– Ещё нет, не успел, Скай, а вот ты бывал ли на Кейптауне? – Нет? Эх, ты! Красота!

– У меня вся вечность впереди, успею ещё, – парировал я, и мы оба расхохотались.

Потом мы лепили снежки и, продолжая смеяться, стали бросать ими друг в друга, а после и в прохожих, которые недоумевали – откуда и кто в них кидает. Это приводило нас в несказанный восторг. Тод резвился, как ребёнок, и даже чуть ли не стал задираться на нескольких подвыпивших мужчин, заметивших его меткие броски снежками в их друзей.