Сотрудник инквизиции. Осатанелый город

Двое остальных были вооружены только шпагами. От удивления, стражники, даже не могли сразу решить, как им поступить.

Наконец, один принял решение и выдохнул. Когда Юрген приблизился к стражникам на расстояние трех шагов, он вытянул руку и сказал:

– Стой!

– Закрыто? – Спросил Юрген.

Вступивший с ним в общение, сразу удивился, потом нахмурился, подумал и сказал:

– Пошлину уплатить надо.

– Воз видишь, поблизости? – спросил Юрген.

– Нет.

– Тюк, у меня за плечами, есть?

– Нет. – Ответили, все трое, разом.

– Может ваш город особенный? Может он не имперский, а турецкий? Может здесь не действительно ius cjvvune?

Услыхав латынь, стражники открыли рты. А, Войтеховский продолжал настаивать:

– Повсеместно, городское право разрешает свободный вход, в город, любому. Пошлины уплачиваются, только с проносимых в город товаров.

Стражники замялись. Двое вопросительно уставились на третьего, того который потребовал плату.

– Извините господин, не знаю, как вас называть.

– Ничего, бывает. Зовут меня Юрген Войтеховский. Я литовский шляхтич. В городе проездом. По дороге в Нюрнберг.

– Понятно. Будем знать.

– Каким святым посвящен собор города?

– Святой Троице.

Юрген троекратно перекрестился и изъявил намерение продолжить путь. Стражники, последовав его примеру, тоже осенили себя крестным знамением, и расступились.

Когда Юрген скрылся в проходе ворот, один из них обратился к товарищам:

– Шляхтич, это как по закону, значится.

– Благородный господин, по-нашему. Так их называют, в Королевстве Польском.

Оказавшись внутри городских стен, Юрген обнаружил за воротами свободное пространство, окруженное фасадами домов, заборами и амбарами. Судя по количеству лошадиного навоза, это была торговая площадь. Оживленной торговли, правда, не наблюдалось. Стояло несколько распряженных возов, из-под которых торчали человеческие ноги. Две домохозяйки торговались с плотным малым, над вязанкой дров.

Ориентируясь на колокольню, бакалавр завернул на проезжую улицу, и, миновав несколько дворов, очутился перед городским собором и ратушей. Особенно привлекала своим видом ратуша. Она больше походила не на общественное здание, а на донжон, феодального замка.