Тропа тунеядцев – 3. Книга вторая. Эшелон. Часть первая. Космическая сага

Каждый интересовался, чем она угощала, генерала, и пришлось ли ему угощение, по вкусу.

– Генерал, как генерал! – Отмахивалась хозяйка. – Колбаски кушал с жареным ямсом. Чай пил.

Злыдник и Габа, отправив местных соратников на лавочку, у забора, укрылись, от этого нашествия за домом и держали военный совет.

– Ума не приложу, что со шпионами делать! – Горевал Габа, вороша модную прическу. – Их, же, тьма тьмущая явится. В Узде – четыре сотрудника. Одного надо оставить, на телефоне. Остаются трое. Двое здесь.

– У тебя – недооценка местных условий. – Сказал Злыдник. – Местные кадры делить не будем. Просто разместим, здесь, под прикрытием, и будем использовать, по мере надобности.

– Можно и, так! – Согласился Габа. – Куда их определим? В колхоз?

– На колхозников, они мало смахивают. У здешних колхозников, морды наглые. Или наоборот – отсутствующие. А, у наших – озабоченные. Здесь картинная галерея есть. Попросим, в сельсовете, открыть ее и поставим там охрану, из своих людей.

– Нормально.

– Ты не волнуйся. Если, формирование, отряда специального назначения, утвердят, людей нам хватит. А, его сформируют! Только, времени, сколько пройдет неизвестно …. Ладно пошли в сельсовет. Список вражеских агентов – с собой?

– При мне.

– Сейчас размножим и раздадим населению. Народ, здесь, бдительный. Никто не проскочит.

Прихватив, по дороге, Денисенко и Тюлькина, «инициативщики» тронулись в путь.

По дороге в сельсовет, встречные, из местных жителей, приветливо здоровались, с «комитетчиками».

– Здравствуйте, товарищ майор! – Кричали дети, показывая свою осведомленность, в его продвижении по службе.

– Слушай, обстановка в самом деле благоприятная. – Не скрывал своей радости Габа. – Может, и, в самом деле, выкрутимся!

– Сплюнь! – Ужаснулся Злыдник.

Габа трижды сплюнул, через плечо.

– Денисенко, а ты, в прошлом году, где был.

– Из Центрального Управления позвонили, сказали не вмешиваться, сидеть на месте и не проявлять инициативу. – Ответил капитан.

– Правда? Кто звонил?

– Вы, и, звонили!

– Не помню.

– Еще бы! Такая чехарда творилась! Я тогда, сразу, обиделся. Думал, что задвигают. А потом, как все кончилось, радовался очень, этому звонку. Если бы, у меня, ваш портрет был – повесил бы, на стену, и каждый день молился.