Месть

Посетитель кивнул:

– Я рад, что ты понимаешь свои чувства и не боишься их называть. Все же не зря у тебя на стене висит столько документов. – Он снова улыбнулся.

Психолог поставил руки пред собой домиком. Андрей Михайлович в ответ попытался прижать чуть растрепанную шевелюру. Сделал он это не для того, чтобы выглядеть опрятней, а скорее машинально, как бы почесывая свою голову.

– Теперь, когда вы проверили меня на вшивость, вы готовы продолжить свою историю про Бродского?

– Бродский? Да.

Бродский! – Андрей Михайлович радостно поерзал на кресле. – Как я говорил, все началось со стихов. Ты слышал когда?нибудь такие строчки: «В каждой музыке Бах, в каждом из нас Бог»?

– Ну а как же? Слышал! Баста написал целую песню на это стих. – Сергей торжествовал. Его подбородок потянулся к потолку, а плечи расправились. Посетитель заметил изменения и улыбнулся. Улыбка была вовсе не радостной, скорее она походила на умилительную. Такой сорт улыбок обычно появляется на лицах родителей, ставших свидетелями первых успехов детей.

– Ну, Басту я не знаю, не тот возраст, но, прочитав эти строки в сборнике, я подумал: если в каждой музыке живет гений Баха, то, по логике произведения, в каждом человеке существует Бог? И если он внутри, то почему я его не слышу? Странно иметь что?то и не понимать, что это у меня есть, – заметил Андрей Михайлович.

– Могу я обращаться к вам по имени? – спросил психолог посетителя.

– Я предпочитаю, чтобы меня называли Андрей Михайлович.

– Хорошо, Андрей Михайлович. – Эффектно расправленные плечи психолога сжались, а домик из его ладошек опустился к животу. – Я полагаю, как и любая поэзия, стихи Бродского – это сплетение метафорических приемов, не более.

– А что, если я скажу, что ты ошибаешься? И я нашел Бога?

– Тогда мне станет понятней, почему вы так активно прощупывали меня. – Психолог отложил планшет на массивный подлокотник кресла, так ничего туда и не записав.

К Сергею приходили люди с разными странностями: одни воспринимали себя непобедимыми полководцами, другие слышали наставления Вселенной и были убеждены, что имеют с ней особую связь.

Психолог внимательно посмотрел на Андрея Михайловича, пока тот изучал узоры под коричневыми мокасинами психолога. Посетитель ничего не говорил. Его глаза бегали с любопытством, точно он смотрел не на шерстяной ковер, а на экран летнего кинотеатра.

– И что было дальше? – поинтересовался Сергей.