Месть

Он встал с кресла и, сделав несколько кругов вокруг него, взял спичечный коробок с майским жуком внутри. Психолог заглянул в щелку. Насекомое пыталось вылезти на волю, но не помещалось в образовавшееся отверстие.

Сергей вернулся на кресло. Держа коробок в руках, он посмотрел на запись, которую сделал в начале сессии. Там было написано одно слово: «тревожность». Сергей достал жука и, зажав его в кулаке, поднес ко рту. Зажмурившись, он притих.

– Вот прав же он, а? – пробубнил Сергей. – И вправду, один разговаривает, а другой слушает.

Сергей разомкнул губы и вставил жука себе между зубов. Не открывая глаз, он сжал челюсть и в комнате раздался тот самый хруст, который слышал в детстве. Только теперь это хруст был не где?то далеко, теперь он звучал в его голове. Звонкий и до жути мерзкий хруст. Пережевывая насекомое, он взял свой планшет и, зачеркнув слово «тревожность», сверху написал «Освобождение». Тщательно прожевывая жука, он откинулся на кресло и, смотря в окно, повторил:

– Один разговаривает, другой слушает.

Чёрные точки перед глазами

Вакуумный шар

Я подошел к входной двери. Передо мной возвышался стильный таунхаус точь-в?точь как дом из фильма «Обливион» со стариной Томом Крузом в главной роли. Я мялся и не торопился давить на звонок. Воспоминания прошлых дней захватили меня и промчались скоростным поездом. Мне стало грустно, и перед встречей со своим другом я захотел, как говорится, привести себя в порядок. Мои стремления вызвать жалость у приятеля стремились к нулю.

Мне было западло давать Кириллу хотя бы единственную возможность в очередной раз едко высказаться о том, что я размазня и подкаблучник. И что все мои любовные интрижки – подростковая ерунда.

Он?то сам еще тот баловень судьбы. Кирилл родился в богатенькой семье и с детских пеленок жил, как Скрудж Макдак, в то время как нас с братьями воспитывала только мама, храни ее Господь, со скромным жалованием. В детстве я спал в одной комнате с двумя братьями, а Кириллу принадлежал целый этаж в доме, но, несмотря на это, мы были не разлей вода вот уже больше двадцати лет.

Наша дружба опиралась как минимум на любовь к компьютерным играм и комиксам, а как максимум на взаимные подколы друг над другом.

Мы учились в одной школе и сблизились благодаря моему знанию английского, потому что Кирилл в английском ни бе ни ме, а я на нем мог читать Тома Сойера и уделывать всех в классе, ругаясь, как американский сапожник. Мать приучила к языкам.