Антоша, вставай

– Ну ничего, завтра придешь на работу и утрешь нос даже бывалым доставщикам. Антоша, мать тобой гордиться будет. Да?

Я кивнул.

– И велосипед тебя будет ждать со стопроцентным зарядом. Целый день будешь рассекать на нем и делать людей радостными!

Я улыбнулся, и шеф в ответ ударил меня несколько раз по плечу.

– Ну ступай, матери передавай привет.

Домой я не шел, а плыл по асфальтовым рекам. В животе поселились насекомые, которые щекотали меня своими лапками. Мое тело было воздушным, как сахарная вата.

Несмотря на то, что на улице потемнело, я ощущал тепло невидимого солнца. От разговора с шефом мои щеки стали румяными. Проходящие мимо меня люди на удивление были приветливыми и дружелюбными. Мне не хотелось рассматривать их обувь, меня интересовали их лица и глаза. Наушники без дела висели на шее, и мне не хотелось ничего слышать, кроме звуков города.

В квартиру я впервые за последний год зашел без опаски. Я не переживал о том, что скажет мать, станет ли она меня пытать допросами или наградит холодной тишиной.

***

Мать смеялась и обсуждала что-то по телефону, пока Гузеева на всю квартиру кого-то женила. Я захлопнул входную дверь и разулся. Как только я оказался в зале, старуха тут же бросила трубку и выключила ящик. Она встала с дивана и пристально посмотрела на меня.

– Звонил Валерка… – она сделала долгую паузу. – Знаешь, что он сказал?

Мое хорошее настроение сменилось напряжением. Все жгло, будто я проглотил колючку. Прижав плечи к шее, отрицательно покачал головой.

Мышца на правом глазу задергалась.

– Сын-то его тебя хвалил!

Я выдохнул, но не расслабился. Присутствие матери давило, как если бы на меня пялилась змея с расправленным капюшоном.

– Говорит, что ты ответственный парень, – произнесла мать отстраненным голосом, – хорошо работал. Старательно. Представляешь, и даже мне перепала похвала. Дмитриевич сказал, что я хорошая мать. Вот не ожидала такого, конечно. Только знаешь, о чем я подумала?

Климат в квартире изменился.

Вместо хохота в словах старухи сквозило претензией, а вместо заводной музыки из "Давай поженимся” – невыносимой тяжестью тишины.

– Если ты такой талантливый и одаренный, как о тебе воркует сынок Валерки, то какого хрена ты все это время протирал штаны? – ее голос был холодней, чем воздух в моей комнате зимой. – Заставлял меня нервничать, думать о том, как же там мой сыночек, а сыночек-то вон оказывается каков – гений! – Она схватилась за сердце и упала на диван.