Антоша, вставай

Ума не приложу, как у нее это вышло, но от радости прыгал я до потолка. Хотя на дворе было лето, мне почудилось, что наступил Новый год, и я уверовал, что Дед Мороз существует и это его проделки, так я был счастлив. Карга редко разрешала мне играть в приставку, утверждая, что эта шарманка портит телевизор и мозги. Но после того, как заканчивал с уроками, она все же давала "добро” полчаса порубиться в Марио.

– Я же давно мечтал о нем!

– Мечтал, значит? – отпив еще немного чая, спросила старуха.

– Мечтал!

– Тебя с работы выперли, ты мне диван обоссал, а вместо того, чтобы поставить тебя в угол, мне нужно еще какой-то поварбук купить, о которым ты давно мечтал.

Правильно? Ты, случаем, с Валеркой не сговорился там? Что это вы учудили? Сговор?

– Откуда я знаю твоего Валерку?

– Откуда-откуда? Он же заглядывал к нам, когда ты под стол еще ходил, с работы с моей водила. Че, забыл, хочешь сказать? Не созванивался с ним? Ничего не просил? Не уговаривал родную мать обмануть? Отвечай!

– Да не знаю я твоего Валерку.

Если не хочешь – не покупай мне пауэрбанк, тогда и работать мне не нужно.

Мать навострила на меня свой взгляд и пристально посмотрела, не отведу ли я глаза. Не отвел.

– Так, хорошо, рассказывай, что за шарманка такая – поварбук?

– Это зарядка для телефона, чтобы заряда на больше времени хватало. Если я буду доставкой заниматься, то телефон мне нужен, чтобы маршруты прокладывать, вот зарядка к нему и нужна.

– Так, Эйнштейн, держи тыщу, – мать отставила стакан с чаем и запустила руку себе под бюстгальтер.

 – Валерка говорит – тыщи хватит на твой бук. – Она немного покопалось у себя около груди, отыскивая нужную бумажку. – Ох, что чудишь, а? Только попробуй мать подвести, я ж тебя удавлю! – и с этими словами бросила деньги на стол.

Я проглотил последний кусок холодной яичницы и отставил тарелку в сторону.

– А вот адрес, – Старая Карга достала из кармана фиолетового халата помятую бумажку, – и телефон сына Валерки. Позвони ему, как будешь на месте, – она еще раз пристально посмотрела на меня и кивнула на выход.

Я тут же встал с места и пошел в коридор мимо старых, но горячо любимых матерью сервантов с хрусталем. Каждому моему шагу вторил звук стекла и скрип деревянных половиц. Карга провожала меня взглядом.

– Ох, орел, – протянула она. – Здоровый жлоб, а у матери все деньги берет, а? Вот кто бы знал, на смех бы поднял.

Я хотел было ответить, что деньги мои, и это я ей их отдал.