Антоша, вставай

Этот мир – та еще дыра, и, кажется, я на самом ее дне. Я сидел на толчке – огромный, беззащитный слюнтяй. Меня бесил собственный гнусавый голос, жирное тело и все вокруг. Никто не относился ко мне хоть с малейшим интересом. У меня никогда не было друзей и приятелей. Ни на одной работе я не задерживался больше двух месяцев и, кажется, поработал всем, кем только можно: от помощника плотника до продавца мороженого. Везде за меня договаривалась Старая Карга, а потом попрекала, что я неблагодарный сын. Ей было наплевать, что я живой человек и что-то чувствую, а чувствовал я только лишь агонию.

"Агония – огонь и я сливаемся в одно.

Фальшивая гармония все делает назло.

Жестокая ирония – теперь мне все равно.

Агония – огонь и я сливаемся в одно

С тобой…” – пропел я и, стиснув зубы, сжал руку в кулак.

Я намочил грудь и голову водой из ванны и выдернул пробку. Когда вышел из уборной, у дверей шоркалась старуха.

– Искупался?

– Да, – промычал я.

Она погладила меня по влажной голове и одобрительно кивнула.

– Котлетки готовы, Антоша, иди к столу.

7.

Соседский ребенок пытался что-то сыграть на пианино. Я лежал на жестких пружинах, которые впивались в спину. Кровать еще не высохла и дурно воняла мочой. Комнату освещал экран мобильника, который показывал короткие ролики в ТикТоке и девчонок в Тиндере. Сквозь звуки гаджета и игру соседского неумехи доносился шум телевизора и болтовня старухи:

– Ну ты же знаешь Антошу, что из него выйдет? Он ведь недалекий, как его папаша.

Я попытался не слушать ее треп, включив новый выпуск "Что было дальше”, но в паузах, когда зрители смеялись, слова все же доносились до меня.

– На трех работах работала, чтобы вырастить его, а он и ни капли не благодарен, молчит постоянно, а если что скажет, так только "бу-бу”. Гундосит сильно! Ага! Да! Ему аденоиды удалили. Проблемный ребенок. Намучилась с ним, и за какие только грехи мне эта ноша? Чем я перед Богом провинилась?

Я бы с удовольствием залег на боковую, но сна не было ни в одном глазу.

Вечером обычно спалось хуже, чем утром перед работой. Если проснуться по будильнику или по требованию Старой Карги, а потом выкроить десять минут и поспать еще – это время приносило больше всего радости.