Дизель решает всё. Реинкарнация Победы – 1

Хотя просил я за него изначально шестьдесят, но видно торговля – не моё, устаю от неё неимоверно, не лежит душа. Стоило только покупателю согласиться на минимально приемлемую для меня сумму, как ударили по рукам и я отправился попытать счастья к соседу, заинтересованно поглядывавшему в нашу сторону. Так, пользуясь стайным инстинктом, все берут – и я возьму, удалось продать ещё два немецких тесака, а вот четвёртый застрял, желающих на него не находилось, пятый же я решил оставить на память.

Уже хотел удовлетвориться достигнутыми результатами в сто двадцать восемь рублей и покинуть нелюбимое мной место торжища, как вдруг меня тихонечко подёргали за рукав.

– Дядя, ножик продаёшь? Глянуть можно?

– Я обернулся и увидел перед собой молодца-крепыша невысокого роста, но широкого в кости. Из-под кепки выбивались белобрысые волосы, а светло-голубые глаза, казалось, рассыпали смешинки. Улыбаясь во все тридцать два зуба, парень прямо смотрел мне в глаза и весь, кажется, лучился изнутри добром.

– Ну что ж, за погляд денег не беру, держи, – достал нож и подал рукоятью вперёд, – али покупать собрался?

– Купил бы, сразу видно – клинок хороший, да удобный, – парень погрустнел. – Да денег с собой нет. Может, дойдёшь со мной до дома? Здесь недалеко, там и по рукам ударим.

– Ладно, веди, коли недалеко, – с лёгкостью согласился я, осточертело уже вертеться на этой толкучке. – Только шапку быстро по дороге куплю, я сюда возвращаться не собираюсь и так полдня здесь убил.

Сделав все свои дела, я с новоявленным покупателем прошёл на соседнюю улицу и дошёл до богатого с виду дома.

– Вход на нашу половину сзади, сейчас обойдём и на месте, – пояснил парень. – А что это за знак на ноже?

– Знак качества, – уже привычно соврал я. – Может, помнишь, такие кресты, даже на деньгах печатали раньше, свастика называется.

– Да, было дело. Но нож уж больно необычный, особенно рукоять. Из чего она?

– Пластик это называется, на ощупь тёплая и не скользит, а форму придать любую можно, – принялся рекламировать я товар.

– Да? Ну-ка дай подержусь! – заинтересовался мой собеседник и остановился.

Мы тем временем обошли дом и оказались в глухом тупике, с одной стороны ограниченном стеной дома с единственной дверью, без окон, с других сторон все закрывал дощатый забор выше человеческого роста. Лишь только рукоять ножа оказалась в руке молодца, как лицо его неузнаваемо переменилось.