Зона Комфорта

Энциклопедическими знаниями, понятное дело, поделиться я не имел права. Даже в целях пресечения панических слухов. И по роте мячиком запрыгало возбуждение:

– Конница! Фронт! Прорвали!

В нашей шеренге подачу принял и суетно, как горячим угольком, зажонглировал каркающими словами Наплехович:

– Кав! Корпус!

И пасанул дальше во взъерошенный хвост колонны.

С приснопамятных времён срочной службы я не стаивал в армейском строю. Разовые формальные построения в ментуре и артполку не в счёт. Поэтому ощущения у меня довольно дикие.

Про необходимость порубать я забыл, а желудок мой – нет. Заурчал, поджимаясь.

Но все-таки можно перевести дух. На какое-то время я стал таким как все, выскочил из эпицентра. Выяснение обстоятельств моего пришествия откладывалось, по меньшей мере, на время похода.

Я умышленно не думал, что за походом – бой. Самый настоящий, в котором всерьёз ранят и убивают.

Оттягивающая плечо мосинская трехлинейка мне незнакома. Ни разу в жизни я не стрелял из винтовки. По картинкам знал, а теперь вот своими глазами увидел, что на ней имеется такая хитрая приспособа – прицельная планка, на которой проточено несколько рисок и выбиты цифры.

Похоже, как на акээме. Но принцип выставления прицела я забыл наглухо. Вроде, чем больше цифра, тем дальше расстояние до цели.

Также я предчувствовал серьёзную проблему в том как отделить штык, закреплённый сейчас вдоль ствола, а затем примкнуть его.

Я представил себя бессмысленно копающимся, совершающим суетные движения по команде: «Штыки примкнуть!» (в правильном звучании не уверен), и у меня засвербели плечи и грудь. Хорошо знакомый признак приближающегося психоза.

Я почесался сначала через куртку. Потом расстегнул ворот и стал ожесточенно скрести сквозь майку.

Бледнолицый прапорщик разглядывал меня с интересом энтомолога. Заметив его пылающий взор, я выдернул руку из-за пазухи. А воспалённая кожа требовала продолжения механического воздействия. Перебивая зуд, я прикусил губу, почувствовал солёное.

По роте шло броуновское движение. Многие курили. Некоторые спешно перебирали вещевые мешки.

– Ротный! – поручик Наплехович, насколько смог, подобрал живот.

– Га-аспада-а офице-еры! – заполошно заорали впереди.