Зона Комфорта

Похоже, нас они и ждали, а если до конца точным быть, то – меня.

Капитан Кромов стоял особняком, широко расставив ноги, закинув руки за голову, на затылке их сцепив. Он задумчиво пожёвывал соломинку. Кобура на боку у него была расстегнута, в ней виднелась рифлёная рукоятка нагана.

Он увидел меня и непонятно прищурился. Потом указал вперёд мощным своим подбородком:

– Полюбуйтесь на эти рожи!

Я, следуя его указаниям, посмотрел в заданном направлении. Под чёрной бревенчатой стеной сарая с ноги на ногу переминалось трое.

Кудрявый, фиксатый парень в располосованной кумачовой рубахе. Только угрюмый теперь, а не разухабисто-веселый. Рыжий жлоб, который в сарае вбил мне в ребра сапожище сорок последнего размера. И друг мой лепший – Борода, только сейчас прореженная, клочковатая.

Все трое капитально отрихтованные. У кудрявого – нос на боку, рот расквашен. У жлоба рыжеусатого вместо правого глаза – кусок сырого говяжьего мяса.

Я понял, зачем меня позвали. И отлегло у меня от сердца, как у скверного ученика, которого не выдернули к доске, хотя по всем приметам должны были.

Что ж, до следующего урока снова можно собак по дворам гонять!

Кромов крутил в зубах травинку, ждал моей реакции.

Я не нашёлся, отвёл глаза. Пауза получилась бесконечная, тягостная.

– Атаман ушел, сволочь! Выскользнул! – азартно сказал Кромов, и в голосе его просквозило одобрение.

– Сдохнет! – мелкозубо осклабился барон Экгардт, тоже ходивший в набег, тоже возбужденный, в закинутой на затылок фуражке. – Я две пули в него всадил! Отчётливо видел.

– Э-э-э, баро-он! – отмахнулся Кромов и, продолжая движение руки, тыльной стороной придавил вьющегося у щеки, уже попробовавшего крови комара. – Вам или привиделось в суете или вы вскользь попали.

Поручик заспорил, полез в нагрудный карман за портсигаром, на серебряной крышке которого искусной вязью шла гравировка: «За отличную стрельбу».

Кромов сделал упругий неслышный шаг в сторону, пальцем подманил угрюмо курившего солдата:

– Буренин, винтовку!

Стрелок сдернул с плеча трёхлинейку, сминая ремнем погон, обшитый жгутиком оранжевого, белого и чёрного цветов.

«Вольноопределяющийся», – машинально отметил я.