Зона Комфорта

– На ногах держаться можете? – почти не шевеля губами, спросил.

Я без особой уверенности кивнул.

На плечах Ястреба топорщились чёрно-красные погоны с белой выпушкой и серебряной шефской буквой «К». Продольный просвет на каждом погоне означал, что их обладатель находится в капитанском чине.

Нечто подобное я, помнится, моделировал в полутьме сарая. Впрочем, я уже перестал удивляться. Всецело отдался на волю провидения, подобно Робинзону Крузо на необитаемом острове.

И всё-таки это – чрезмерно затянувшаяся галлюцинация.

– Что, ваши благородья, жрать хотца? – издевательски заржал здоровый, голый по пояс рыжеусый жлоб.

– Дарья, плесни офицерьям в корыто помоев! – поддакнул из-за дыма озорной тенорок.

– Да погуще, со дна почерпни!

– Гы-гы-гы!

Ястреб сквозь сцепленные зубы, не размыкая челюстей, оскалился ненавидяще:

– Быдло!

Рыжий жлоб сразу резво шагнул к нему. Попутно выдернул из колоды топор. Толстым ногтем проверил остроту сверкнувшего лезвия.

У меня обмерло внутри.

– Охолонись, Петро! Сперва допрос сымем по форме! – попридержал рыжего молодой тенорок.

Атама-а-ан… «Скажи мне пра-а-авду, атама-ан! Скажи скорей, а то убью-ут!» – была такая песенка в репертуаре лёгкой на слезу певицы Тани Булановой.

Ражий рыжий лоб Петро и обладатель задорного тенорка – знакомый чубастый парень в тельняшке, так удачно подвезший меня давеча на подводе, отконвоировали нас в сад. Там среди плодоносящих яблонь за длинным столом сидела компания лихих людей.

Несмотря на всю отчаянность положения, мне ужасно жалко сделалось неношенных спецназовских берцев.

В лихой компании из троих в атаманы я определил самого с виду фактурного. В кумачовой рубахе пузырями, весёлого, кудрявого и фиксатого. С большой серебряной серьгой в ухе.

Запрокинув голову, он надолго припал к краю глиняной кружки. На жилистой шее его мощным поршнем ходил кадык.

Это сколько же в такой ёмкости поместится? Грамм пятьсот или больше? Такую лошадиную дозу мне, конечно, не одолеть, но соточку для восстановления кислотно-щелочного баланса я бы дёрнул с превеликим удовольствием.

Курчавый атаман оторвался, наконец, от кружки, со стуком поставил её. С усов его закапало молоко.