Зона Комфорта

– Чего она? – оглянулся юнкер.

– Лях её знает, – пожал плечищами мрачный прапорщик. – Ведьма!

На поле дотлевали соломенные скирды. Пахло пепелищем, разорением. Открытое пространство казалось бескрайним. Я поёжился, не понимая, как мы смогли преодолеть его под кинжальным огнем. С часовни, наверное, мы были как муравьи на ладони.

Сходные мысли посетили не меня одного. Мешковатый подпоручик через фуражку скрёб затылок. Оглядывался на свечкой вытарчивавшую над селом церковь, бормотал:

– Взводный догадался солому запалить.

Первый встретившийся нам труп наглядно проиллюстрировал, что бы стало со всеми нами, не догадайся Белов поджечь скирды.

То, что недавно было живым человеком, уткнулось ничком в стерню. Череп был разворочен, белесо-жёлтое густо замешано на красном и дегтярно-чёрном. Пуля прилетела сверху. В темя, в родничок!

Труп обступили. Подпоручик продолжал скрести затылок.

– Переверните убитого! – приказал я ему тоном, не допускавшим возражений.

Подпоручик присел и за плечо с усилием перевалил труп на спину.

За годы работы в прокуратуре и милиции я перевидел сотни трупов. Преимущественно криминальных. Ни разу, как любят показывать в кино и в книжках описывать люди, далекие от этого ремесла, не блевал на осмотре. Даже когда по молодости выезжал на результат подпольного аборта, закончившегося смертью, где, перешагивая через необъятную голую мертвую тётку, поскользнулся на загустевшей кровяной луже и рухнул на труп.

Покойный ныне судмедэксперт Синицын Виктор Алексеевич пошутил тогда остроумно:

– Миша, дождитесь, по крайней мере, когда мы выйдем!

Но и булок с запеченными сосисками, оседлав верхом застамевшее тело, не вкушал (другая крайность авторов современного детективного жанра).

Первые несколько лет я непроизвольно проецировал чужую смерть на себя.

Когда эксперт ворочает труп, бьет ребром ладони по конечностям, при всех раздевает и засовывает градусник в задний проход.

Когда слабосильные, больные с похмелья «указники»[46 - «Указник» – лицо, подвергнутое аресту за административное правонарушение (проф. сленг).], уныло матерясь и толкаясь бестолково, тащат неживого к «КамАЗу», организованному гаишниками, в кузове которого – крупный щебень.

Когда в морге санитар Валера, стодесятикилограммовый, навалившись на край стола, начинает пилить трупу череп.