В понедельник дела не делаются

Когда берут с деньгами и сразу массированно наваливаются на теплёнького, фигурант в девяти случаях из десяти колется до задницы.

И в области скажут: «Саша Кораблёв работал, понятно!» Ни одна собака не вспомнит о Коваленко, стоявшем у истоков многоходового мероприятия по разоблачению оборотня в погонах.

Виктора Петровича беспокоило то, что Кораблёва слишком возносили в последнее время. Новый прокурор города явно выделял его. Кораблёв был готовый заместитель, стоял в резерве на выдвижение. Но если Кораблёва поставят замом – его, Коваленко, тогда куда денут? Зашлют на повышение в сельский район? В ссылку, со смутной перспективой вылезти оттуда к пенсии?

– Нет, у Кораблёва нагрузка большая по другим делам, – зампрокурора снял с рукава пиджака светлую пушинку.

– Не знаю такого, – признался начальник РУБОПа.

– Его недавно к нам перевели. Толковый парень.

– Справится ли? – Давыдов в корректной форме выразил несогласие с решением Коваленко.

– Я ему помогу.

Проводив оперативников, Коваленко задумался о другом.

Планируемая операция по взятию с поличным взяточника Проскурина являлась венцом возможностей провинциальных спецслужб.

«Хлопнем, “палку” выставим, отчитаемся, всё чин по чину.

Полгода потом можно будет как с флагом ходить. И при этом в упор не видеть, что под носом творится».

Мысли об образе жизни нового прокурора сделались неотвязными, выгрызали сердце.

«Навороченная иномарка, сотовый телефон крутой. В только что полученной улучшенной планировки «трёшке» евроремонт делает.

Начав работать в девяностом году, незадолго перед развалом СССР, Коваленко застал ветеранов, которые рассказывали, что совсем недавно сотрудникам прокуратуры запрещалось иметь в собственности личные автомобили. Во избежание заглазного людского трёпа. Потому что купить машину на зарплату в сто восемьдесят рублей «грязными» было невозможно.

«Я ничего не говорю, сейчас, если ещё жена более-менее получает, можно машинёнку взять.

Виктор Петрович прислушался к себе: «Может, просто жаба меня душит, а? Из-за того что он умеет жить; без году неделя в городе, а все у него в друзьях. Я же скоро пять лет как в Остроге обретаюсь, а почти никого не знаю. Перемещаюсь по проторенному маршруту: дом – работа, работа – дом».