В понедельник дела не делаются

Поехали дальше и без приключений добрались до Терентьевского поселкового отделения милиции. Зашли в здание. За стеклянной перегородкой в маленьком закутке дежурный старлей, участковый и третий, тоже в форме, обедали – из одной кастрюльки по очереди выуживали пельмени.

– Ну что, – делово сказал Маштаков, – поехали! Нам нужен участковый и опер.

– Насчёт опера мне ничего не говорили, – с набитым ртом, шамкающе ответил дежурный Кирсанов.

– Организа-а-ация! – похвалил Миха дежурного и пошёл на улицу прочь от дурманящего запаха «Богатырских» пельменей.

Поселкового оперативника, который должен был объявиться через час, дожидаться не стали. И так полная кибитка. Дальше поехали с участковым и прихваченной короткой, почти детской лопаткой. Другой в ПОМе не нашлось.

В начале третьего были в Соломино. Сориентировались быстро: вон мужик в пиджаке, а вон оно – дерево[14 - Цитата из кинофильма «Джентльмены удачи».]. Ворота третьего от сельмага дома были угрожающе наклонены на улицу, но при этом закрыты.

– Бабушка, а Виталька Фадеев в каком доме живет? – спросил Ковальчук.

Виталькин дом оказался тот самый, с падающими воротами, приметный. Все его обитатели – сам хозяин, Вовка, Вика и Олька, с бабкиных слов, пропали в одночасье недели три назад в неизвестном направлении.

– А вот говорят, будто Ольку убили? – напрямую зарядил Миха, прилаживаясь перед завалинкой на корточках.

– Дык говоря-ат, – не стала отрицать бабка и добавила: – Только я ничё не знаю…

– А я вот не верю, – встрял глухой дед. – В Вязники она уехала, домой к себе.

С бабкой оперативники прошли к другим соседям, у которых застали в гостях продавщицу. Переговорили с ней на кухне. Информация полностью подтверждалась и Маштаков успокоился.

«Ай да Ирэн! Так и придётся с ней на следующей неделе обязательную программу исполнять!»

Пока Миха с Ковальчуком беседовали с Виталькиными соседями, Николаев на пару с участковым справились с воротами.

Все вместе прошли во двор. Входная дверь в дом была закрыта на навесной замок. Двор тоже заперт, но изнутри.

– Может, они в доме затаились? – предположил Маштаков.

Соседка – не первая бабка, а женщина помоложе, в пределах шестидесяти, косоватая – сказала:

– Он матери сулил повеситься.