В понедельник дела не делаются

В это время старик Бурмистров ничтожный и пьяный ползал на карачках в пыльных придорожных кустах.

Жизнерадостный Серега без всякой задней мысли окликнул его:

– Чего потерял, мужик?!

Не настроенный на оптимистический лад и лёгкий разговор Бурмистров ответил угрюмо:

– А тебе хули за дело?

Воспитанный Серега, услышав бранное слово, ответил адекватно. Послал, короче, неблагодарного хама далеко. И тут же забыл про него. Пошел дальше, насвистывая и сжимая в руке дочкину ладошку.

Но старик Бурмистров оказался злопамятным.

Грачёв с дочкой перешли через мост, спустились к насыпи и вышли к длинной и довольно широкой луже. Серёга стал разуваться, чтобы перейти препятствие вброд и на руках перенести дочку. Когда он, наклонившись, развязывал шнурки на кроссовках, коварно подкравшийся сзади Бурмистров, вонзил ему лезвие «белки» в шею, за ухо.

Как показала потом судебно-медицинская экспертиза, раневой канал был глубиной пять сантиметров. Серёгу спасли могучая комплекция, самообладание и хорошая физическая форма.

Резко обернувшись, он сразу въехал в ситуацию. Старик озверело размахивал у него перед носом ножом. Вся дурь с Бурмистрова сразу слетела. Он понял, что с одного удара завалить гиганта не удалось. Ещё через мгновение, проведя прием, Серега обезоружил старика, а вот задержать не сумел.

– Убивают! – заорал Бурмистров и проворно, забыв про годы, вскарабкался по насыпи и дал дёру. Но недалеко, только до коллективных садов экскаваторного завода. Там его задержали подъехавшие «пэпээсники». За рекордный отрезок времени раненный Серёга успел тормознуть попутку и доехать до родной дежурной части.

В газете по этому случаю напечатали небольшую заметку под бодрым заголовком «Милиционер не растерялся».

Дело возбудил милицейский следователь по 213-ой части третьей, по хулиганству с применением оружия. Но прокуратура рассудила, что здесь будет покушение на убийство и забрала дело себе.

Сейчас Саша Кораблёв заканчивал следствие. Ранее несудимый Бурмистров за три месяца нахождения под стражей успел поднабраться от бывалых сокамерников ума-разума и не признавал себя виновным в предъявленном обвинении.