Чужая звезда

Я так давно ни с кем, кроме Алекмара, не говорил и не виделся, что был рад и этому. Кстати, у тебя, не найдётся чего-нибудь сладкого?

– Извини, ничего нет, – Даника развела руками.

– Вот и хорошо. Хэм, тебе нельзя сахар, ты от него впадаешь в апатию. А нам от погони уйти надо, и поскорее, – Алекмар сдувал лодку и не глядя, грозил пальцем лису.

– Как скажешь, Алек, потом с тебя десять кусков, – Хэм вроде бы улыбался.

Даника вновь удивлённо уставилась на зверя перед собой. Разве лисы так могут?

– Пять, – Алекмар тоже начал улыбаться.

– Восемь, и ударим по лапам!

– Шесть и не куском больше.

– Ну, хоть семь с половинкой? – Хэм сделал иронично жалобный тон.

– Шесть и какао-батончик это все, что тебе улыбнётся.

– Продано! – воскликнул лис. – Главное – вовремя соскочить!

– Мудрый шаг. Для лиса, конечно, – хмыкнул Алекмар.

– А ты лодку опять порвал, хоть мотор цел. С точки зрения человека, конечно, – ловко парировал Хэм.

– Откуда столько желчи в такой маленькой лисичке? – юноша уже не сдерживал улыбки.

Они продолжали словесную дуэль еще пару минут. Даника ничего не понимала. Что такое какао? Но Алекмар и лис так задорно спорили, что она уже почти забыла про сложный ночной переход по озеру и утренний уход от погони. И улыбалась. Кто он такой, её таинственный спаситель? И спаситель ли? А говорящий лис, откуда взялся? Более странной парочки она и не видела в жизни. Но с ними она улыбалась. Сколько раз она улыбалась за последний месяц? Явно меньше, чем за это утро.

Пока девушка размышляла о своём, Алекмар и Хэмингуэй сложили лодку в аккуратный мешок. Затем юноша уложил мешок в одну из сумок на боку Хэма. Из другой сумки достал складные лыжи и палки к ним. Из кармашка на своём поясе юноша извлёк две продолговатые красные таблетки и тут же проглотил их. Он скинул белый комбинезон, сложил и убрал в сумку. Затем он достал походную одежду и бросил ее на снег, не без труда присел на неё и принялся осматривать раненую ногу.

Алекмар проверил бинты, попросил Данику затянуть потуже. Они присели на теплые вещи, которые лежали на снегу. Бинты были в крови. Перед Даникой сидел худой юноша, на ледяном ветру лишь в термобелье, израненный пулями на пути к её освобождению. Он не подавал виду, но она знала, что ему больно. От этого знания, всё внутри девушки чувствовало себя неуютно. Ведь она теперь ему обязана.