Эффект присутствия

Энергичный, несмотря на полуночный час, ведущий аналитической программы в красивом блестящем галстуке подводил нерадостные итоги уходившего года.

– …тринадцатое сентября. В столице на Каширском шоссе взорван восьмиэтажный дом. Сто двадцать один человек погиб, девять получили ранения…

– Соображения есть какие-нибудь? – начальник РУБОПа делал вид, что целиком погружен в рассказ диктора.

Но от Рога не укрылся скошенный в его сторону взгляд. Он ответил односложно.

– Без понятий.

– А с Клычом у Петрухи с Ромкой какие дела были? – рубоповец спрашивал ненавязчиво, казалось – формально.

– Говорю же, не знаю. У каждого свои гонки. И потом, вы меня месяц в камере мариновали. Отстал я от жизни.

– Поменьше месяца, Олег, поменьше, – Давыдов стёр улыбку. – Ты за дауна меня держишь?! Весь город знает, что у Клыча с Зябликовым конфликт был серьезный. Из-за рынка!

– Весь город знает, а я – нет, – Рог упёрся.

– Клыч ведь своего не отдаст, а? Не в его характере задом сдавать. Как он Чеснока завалил, слышал?

Рог шевельнул неохватными плечами.

История про то, как почти двадцать лет назад Клыч запорол в кильдыме[38 - Кильдым – притон (жарг.).] блатнягу Чеснока, воспринималась им как поросшая мхом легенда. Сейчас на дворе другие времена, двадцать первый век завтра начнется. Рогу стало жарко, он шире распахнул полы куртки, оттянул ворот пуловера. Снимать верхнюю одежду он не собирался.

«Еще подсунут мусора в карман пару патронов, им не привыкать».

– Там адвокат мой не подошел?

– А я знаю? – Давыдов ответил вопросом на вопрос.

Еще минут пятнадцать разговор катался ни о чем. К нему подключился подошедший Комаров. Паша уселся на край своего стола, качал ногой, обутой в шнурованный армейский ботинок, курил и внушал Рогу, что теперь в городе спокойная жизнь для братвы закончилась.

– Не жилось кому-то спокойно! Теперь нас будет начальство душить, развели, понимаешь, Чикаго… А мы будем вынуждены вам кислород перекрывать конкретно. А что делать? Ждите скоро маски-шоу в гости, весь ваш бизнес перетряхнем на хрен, налоговую напустим.

Не нравилось вам жить спокойно…

– Ага, – не удержавшись, вставил свои пять копеек Рог, – особенно мне.

– Ты – частный случай, жертва своего необузданного темперамента. – Комаров ввинтил окурок в прикольную пепельницу в виде крохотного унитаза.

Прогнусавил зуммер телефона внутренней связи. Давыдов не торопясь снял трубку.

– Слушаю вас. Подождите минуточку, я выйду.