Эффект присутствия

Серега настоял на личной встрече, чтобы темку одну перетереть.

Вот и пробирался сейчас Валера, буксуя в расквашенной снежной колее, в частный сектор по «шестерке», на улицу Шевченко.

У Сереги был новый адрес, новая подруга. Вернее, в адресе обнаружилась целая компания: парни, девки, все незнакомые. Жидких заходить в дом отказался, Рубайло вышел налегке, в модной шелковой рубашке и джинсах, залез в машину.

– Заходи, брат, чё ты, пожрёшь по-человечески, выпьешь, – обняв и хлопнув кореша по спине, предложил Серега.

– Что за туса?

– А-а-а, все ништяк. Девчонки из парикмахерской. Я с одной кружу вторую неделю. Пара пацанов, лошки. О, между прочим, одна телка без парня!

– Не из «Локона» парикмахерши? – Валера быстро сунул в рот сигарету, пальцем утопил кнопку прикуривателя.

– А?! – Рубайло напрягся от непонятки, но въехал. – Не, не из «Локона». А чё, брат, по приколу – из «Локона» зацепить? Глядишь, разнюхали бы чего-нибудь про друга Вову.

– Славян с тобой?

– Куда он без меня? Он там такую блондинку закадрил. Фотомодель!

– Не стремаетесь кружить в открытую?

– А чего стрематься? Новый год! – Серега куражился, в нём крепкий градус играл. – Мы, чай, не в розыске. Пока, ха-ха.

Жидких знал, что в ноябре Рубайло с Пандусом в серебряковском районе по наводке местных нахлобучили почтальона, развозившего по деревням пенсию. Разбили тетке голову молотком и взяли почти тридцать штук деревянными. Серебряковский район, конечно, не ближний свет, но не на Луне однако.

Судя по тому, что сейчас они сидели на мели, бабки они проплясали с весёлыми парикмахершами. Значит, скоро новую делюгу запланируют. Но эта дорожка короткая, тупиковая, примут их и посадят надолго.

– Чё Димон затихарился? – Рубайло тоже закурил.

– Он похоронами занимается.

– И чё с того? Он лаве до хера поднял, пока мы чалились. В падлу ему со мной потележить пять минут? Щас я ему объясню.

Серёга полез в карман за мобильником.

– Завязывай! – Жидких перехватил его за кисть, слегка подломил.

Рубайло возмущенно вскинул глаза и осекся. Валера уставился на него пристальным взглядом, ноздри у него подрагивали.