1994. Русский роман ужасов

К счастью, верхний замок открывался легко и почти бесшумно. Дениска повернул ручку. В прихожую проник желтоватый свет с лестничной площадки.

Теперь – быстро выйти и прикрыть дверь.

Получилось.

Ему бы ликовать от этой маленькой победы, но, оказавшись посреди безмолвного пустого подъезда, он еще раз сокрушенно подумал, что не следовало в это ввязываться.

Может, вернуться, пока не поздно?

– Э, – голос на лестничном пролете выше.

Денис подпрыгнул на месте. Обернулся.

– Долго я тебя ждать должен? – спросил Артем шепотом.

 – Стою тут уже три часа как дурак, ей-богу.

Стоял он, конечно, не три часа, а минут пять, но по охреневшему лицу было понятно: он на измене. Что-то происходит.

– Оно там уже шевелится, копошится! Быстрее вниз!

Они ссыпались по лестнице на первый этаж и встали у дверей подъезда.

Из полуподвала доносились скрежет трущихся друг о друга кирпичей, клацанье пластмассового мусора, ворошение старых тряпок.

Оно просыпалось.

Школьники спрятались за внутренней дверью подъезда.

В ней как раз было две дырки – не то от замков, не то просто так. Сквозь них можно было наблюдать за происходящим, оставаясь незамеченным. В случае опасности выскочить во двор и смахаться куда глаза глядят – раз плюнуть.

Артемка уселся на корточки и приник правым глазом к нижнему отверстию. Денис стал наблюдать сквозь дырку на полметра выше.

В подъезде на днях поставили новые лампочки, которые никто не успел ни выкрутить, ни разбить. Поэтому все было хорошо видно.

Внизу, в полуподвале, нарастал шум.

Обитатель вставал, спотыкался, падал, тыкался в стены. Иногда издавал звуки, от которых у Дениса сводило желудок. Знаете, бывает такое, когда очень страшно.

Звуки были вроде как человеческими, а вроде как и нет. То есть горловые, но такие, что ни один человек с нормальным речевым аппаратом их не изобразит толком. Не то рычание, не то бульканье. Словно у обитателя полуподвала отсутствуют голосовые связки, а в горле клокочет кипящий чайник.

Оно еще несколько раз потыкалось в стены, один раз упало и наконец нащупало лесенку из четырех ступеней, ведущую к выходу.

– Начинается, – шепнул Артем.

«Как будто без тебя непонятно было», – подумал Денис, но ничего не сказал. Ему было страшно до рези в животе. И он не боялся ничего конкретного. Он просто боялся. Боялся, что откроется эта чертова блевотно-зеленая дверь.

Доски вибрировали от громкого горлового клокотания. Оно выражало не то недовольство, не то какую-то другую эмоцию.