Битва за страну: после Путина

Пытались понять, как угодить новому хозяину Кремля. Написали и сегодня принесли на суд.

Началась презентация. Доклад – пять минут, минутный перебор – уже навязчивый колокольчик от модератора, выступай хоть министр. Минута на вопро сы-ответы. Все ждали вопросов от Столбова, но он молчал. И поднимался следующий оратор.

Доклады чем-то напоминали сушеные соевые комья, из которых можно сделать хоть псевдотворог, хоть псевдосыр, хоть псевдобифштекс. Констатировался глубокий, и даже катастрофический упадок.

Вяло ругали предшественников: отсталую советскую школу, развал образования в лихие 90-е, и продолжение развала в вороватые нулевые. Когда кто-то по второму кругу заявил о преодолении тяжкого наследия ельцинизма и путинизма, Столбов взглянул на оратора с такой злой ухмылкой, что докладчик уложился в четыре минуты.

Дальше было про сохраненные традиции, про лучшее в отечественной педагогике, про лучшее, взятое из международного опыта, но при этом и про нежелательность непродуманных экспериментов…

Тут Столбов прервал выступающего.

– Это смотря какие эксперименты, – улыбнулся он. – Дурные эксперименты не нужны никому, а вот умные – очень даже нужны.

Ответ – молчание. Оратор взглянул на президента, уловил короткий кивок, правильно понял и сел.

– Спасибо, – сказал Столбов. – Относится ко всем. Ваше видение концепции я уже понял и с проектом знаком. Не только знаком. Успел отдать его на рецензию и даже получить результаты.

Аудитория – дяденьки в строгих костюмах, чиновные дамы со строгими прическами – взглянули с настороженным недоумением: что за рецензенты? Иностранные?

– Кто они? Ваши коллеги, – Столбов, казалось, услышал непроизнесенный вопрос.

 – Я дал распоряжение рекорам. Кто такие рекоры, надеюсь, знаете?

Несколько секунд длилось суетливое переглядывание, взгляды-намеки. Мол, я знаю, конечно, но знать не начальское дело, пусть выступят подчиненные. «Мы-то знаем, – казалось, говорили подчиненные, – но отвечать дело начальства».

– Это региональные координаторы, проводящие на местах политику нового руководства, – наконец сказала дамочка, с вольной, можно сказать, игривой прической. Столбов кивнул.

– Можно и так. Рекоры – это, в общем-то, обычные люди, которые за последние двадцать лет не спились и не свалили за рубеж, но смогли что-то сберечь или создать, без воровства и прямой связи с ОПГ. Таких вот людей я нахожу или мне находят.