Белое солнце России

Тот же, кому нравится мокнуть, как хряку в луже, пусть остается в лесу.

Козин, как всегда, подавил бунт быстро и бескровно, объяснив малодушной молодежи, что пол в усадебном подвале будет посырей и похолодней лесного мха. Однако он чувствовал, что народ заскучал и требуется какая-нибудь большая затея, а не только унылое патрулирование дорог и посещение окрестных хуторов. Козин предложил прогуляться ночью в Зимино и посмотреть, гостит ли Назаров по-прежнему у дяди. Бандитские командиры боялись узнать, что Назаров, и прежде больше водившийся с беднотой, тоже ночует в Усадьбе.

Назарова у Никиты Палыча не оказалось. Тогда ночные гости зашли к Тимохе, а тот, усвоив просьбу Федора, уверил их, что сосед еще не возвращался. Заодно он рассказал гостям и про историю с Ларисой. Это значило, что среди защитников Усадьбы Назарова быть никак не могло. А пьяный вой, доносившийся с вершины холма, свидетельствовал о том, что комбед, по своему обыкновению, решил загулять до утра.

Козин заколебался – начинать ли прямо сейчас серьезную военную операцию. Но кое-кто из молодежи уже высматривал в ночном селе силуэты родных изб. Стало ясно, что, даже не вступив в бой, отряд вернется в лес сильно поредевшим.

– Ладно, – сказал Козин. – Двум смертям не бывать. Всех красножопых под нож. И по домам.

На залитом лунным сиянием лугу, что звался Барский выгон, Козин и Афоня построили свой отряд: полтора десятка мужиков и парней. Те, у кого были штыки, достали их и насадили на винтовки.

Вокруг было тихо, только из Усадьбы доносились неумолкающие звуки граммофона и крики пьяных комбедовцев. Погавкивали собаки в Зимино. Вот он, дом, рядом. Рукой подать. А так под родную крышу и не заглянули…

Козин перекрестился.

– Ну, с Богом. Пошли. Посмотрим, с чего так товарищи развеселились.

– И чтобы ни один не ушел, – хрипло добавил Афоня-Мельник.

Пройдя полпути, козинское воинство поняло, что в Усадьбе начались новые развлечения. Из барского дома донеслись выстрелы, потом взрыв, потом новые выстрелы.

– Бомбы спьяну швыряют, – сказал Афоня, огладив бороду. – Других забав уже больше не осталось.

– Прямо в доме-то? Нет, братец, это они нам работу облегчили, – ответил ему Козин, поправляя картуз. – Напились и устроили революционный спор.