Белое солнце России

Особливо те, кто с ней обращаться не умеет.

Как всегда рассудительно, заговорил Петр Веретенников:

– Известное дело, русак на трех сваях крепок: авось, небось да как-нибудь. Вот и ты мыслишь: авось, один управлюсь. Небось Бог не выдаст, свинья не съест. Как-нибудь в стороне удержусь. Ан не выйдет. Выбирать нынче треба. За них али за нас.

– Я за себя.

– Ладно, – Афоня-Мельник затоптал окурок в землю, – думай. А мы тебе поможем. Слезай, дальше пешком пойдешь. Телега нам твоя нужна.

– А еще что нужно? – Федор продолжал спокойно курить.

– Мы ее Никите Палычу после вернем, – миролюбиво пообещал Петр.

– Только он сам за ней к нам в лес явится, – зло сказал Афоня.

– И винтовочку мою прихватить не забудет, – встрял в разговор Гришка. – А то моду взял – людям морду бить и ружья отбирать.

Назаров обернулся к нему и наставительно сказал:

– Кстати, Гришка, оружие уход любит. Чистить надо, смазывать.

– Слезай. – Афоня взял винтовку наперевес. – Я давно шутковать кончил.

Мне что голопузого ухлопать, что его дружка – едино.

– Ты, дядя Петр, – это подал голос осмелевший Тимоха, – байки подпускать любишь. Вы сейчас шаритесь с оружьем, как лесные воеводы, а байку забыли. Вчера Макар огороды копал, сегодня Макар в воеводы попал, а завтра Макар с потрохами пропал.

– Сойди с телеги, голяк, – Афоня-Мельник передернул затвор. – У тебя мозги с детства в кишку закрутились, так я тебе их пулькой подлечу.

Подражая старшему товарищу, и Гришка навел на телегу свое гладкоствольное оружие.

– Что ж, коли так… – Федор спрыгнул на землю со стороны Гришки. За ним, ругаясь, слез Тимоха.

– Только не загоняйте Сивку. Кормить не забывайте, – печально молвил Назаров.

– Не боись за чужую кобылу, – Жмыхов снова взял лошадь под уздцы, однако другой рукой продолжал держать винтовку направленной на Назарова. – Убирался бы лучше из Зимино, подальше от своей дурной родни. Мы без тебя разберемся.

– Ах, да! – вспомнил Федор, не обращая внимания на эти слова.

 – Мешочек свой я таки заберу. – Он наклонился над повозкой, взял мешок правой рукой за горловину, выпрямился. Сделал шаг вперед, очутился за передним колесом телеги и вдруг со всего размаха увесистой котомкой огрел Сивку по крупу. И, мгновенно развернувшись, мешком же вышиб из Тришкиных рук тяжелую двустволку.

Сивка, дернувшись резко вперед, сбил с ног неосмотрительно державшего уздечку Афоньку-Мельника.