Белое солнце России

Внезапный приступ – как раз и есть тот самый переход, что надо переход…

* * *

А жизнь преподносила Алексею сюрпризы с пугающей неутомимостью. Казалось бы, куда уж еще? А вот нате вам, а вот и есть куда!

Доктор вернулся не один, а в сопровождении полковника и солдата.

И теперь полковник сидел за докторским столом, а солдат стоял перед ним, вытянувшись в струнку.

– Никак нет, вашбродь! Нет у меня никакого брата!

– Да не кричи ты, Назаров, будто на плацу! Больных перепугаешь. Ты лучше возьми зеркало, вон, на столе у доктора лежит.

– Похож. И как это понять, вашбродь?

– А я, Назаров, почем знаю! Сам вот любопытствую. Если это не твой брат…

– Да какой мой брат, откуда! Ежели только папаша не согрешил…

– Что запнулся, Назаров?

– А ведь мог и согрешить, вашбродь. Признаться, папаша мой по молодости постранствовал по Руси, помотался. А как его хоть зовут-то, вашбродь?

– Да вот не успели спросить, Назаров.

Алексей, так вовремя притворившийся контуженым и заботливо, в шесть рук перенесенный на лежанку, лежал на тюфяке и слушал эти разговоры. И его уму не давала покоя навязчивая дума: «А есть ли предел этому бреду или он так и будет идти по нарастающей?»

В разговор тем временем вклинился зашедший в приемный покой поручик:

– У каждого человека где-нибудь есть свой двойник. Тем более что сходство мы имеем не полное.

У тебя, Назаров, лицо изрыто, будто по нему дробью палили, а у него чистое.

– Так он, господин доктор, в благородных условиях, видать, воспитывался, – возразил солдат Назаров. – Трудно сказать по лежачему, но и роста, кажись, мы одинакового. Ну-ка…

Алексей позволил солдату подойти к себе и завладеть своей рукой.

– Видите, вашбродь, ладони считай одна в одну совпадают. Только у меня пальцы толще, потому как крестьянские, а он, видать, с тяжелой работой не знался.

– Кхм… Просто какой-то незнакомец в маске из лермонтовского «Маскарада», – это снова заговорил полковник. – Остается надеяться на то, что этот мистер Икс придет в себя и многое нам объяснит. Как полагаете, Петр Аркадьич, есть ли надежда на выздоровление в ближайшее время?

– Увольте от прогнозов, Владимир Константинович, – тяжко вздохнул доктор. – Голова – штука тонкая и плохо изученная. Вот, помню, у нас в уезде случай был.