Любовь и недоразумения. Сборник рассказов

В общем, тот, который на Моховой. Я там её часто встречал после занятий.

– Государственный институт сценического искусства, – сказал я.

– Ну, может быть, – сказал он, – не знаю. Какая разница. Главное, что моя мечта сбылась, и я счастлив.

– Я очень рад, что ты счастлив, – сказал я.

– А ты, между прочим, говорил когда-то, что не все сбывшиеся мечты делают человека счастливым, – сказал он. – Но мы с Катей, её кстати Катей зовут, опровергли это твоё заблуждение, психолог. Можешь об этом статью написать.

– Обязательно напишу, – сказал я.

День второй.

Он пришёл ко мне где-то в середине ноября, во второй половине дня.

– Как жизнь? – спросил я.

– А почему ты спрашиваешь? – удивился он. – Тебе что-то известно? Тебе уже кто-то что-то сказал? Так вот учти, всё это сплетни. Мы с Катей любим друг друга и… Я выше всех этих разговоров, что она успешнее меня, больше зарабатывает; что я живу за её счёт; что она может спокойно обойтись и без меня; что я занимаю чужое место; что есть и более достойные; что уже сейчас её знает вся страна, а скоро узнает весь мир, а меня даже моя мама не узнает, когда я звоню ей.

– Неужели всё так грустно? – спросил я. – И твоя мама не узнает по телефону твой голос?

– А ты всё шутишь, – сказал он. – Я понимаю. Вам, писателям, психологам и философам можно шутить. Вам легко живётся. У вас нет конкретных дел. Вы живёте в каком-то своём выдуманном вами мире. А нам – простым смертным – приходится жить в реальности. В суровой реальности. А суровая реальность, знаешь ли, ой как отличается от вашего мира иллюзий.

– Она действительно намного больше тебя зарабатывает? – спросил я.

– У неё один съёмочный день миллион стоит, – ответил он. – А самое главное, она не хочет от меня детей.

– Ну, может, она вообще не хочет иметь пока детей, – предположил я, – и дело здесь не в тебе?

– Нет-нет, – сказал он. – Я-то знаю. Всё дело – во мне. Я в её глазах – неудачник. Вот будь на моём месте какой-нибудь известный режиссёр, то, я уверен, она уже была бы матерью-героиней.

– А что она? – спросил я.

– Ты знаешь, чей портрет у неё в рамочке на её тумбочке рядом с кроватью? – спросил он.

– Станиславского? – предположил я.

– Откуда ты знаешь? – испуганно спросил он.