До третьей звезды

Все переболели чужими и своими стихами, выросли из возраста и времени надежд, когда рифма обнажала и уточняла мысль, не доваренную прозаической частью организма. Когда строчки в столбик выплёскивали смыслы, бродившие внутри тебя и снаружи тебя. Тебя и других.

Хорошая книжка получилась у Лёшки – единственного из нас, кто решился предъявить публике свои пьесы, раз и навсегда прояснить, графомания это или нечто большее. Оказалось, что нечто большее, если верить паре благожелательных столичных критиков. Но мы и без них это знали, и Куницын знал, но у него к тому времени намечалось слияние с поглощением конкурентного бизнеса, которые не оставляли времени и места для каких-то там пьесок.

Кончился бизнес закономерным итогом. Но хоть книжка осталась.

Так-то у всех что-то осталось нестыдное в анамнезе: сборник драм и комедий, либеральная газета, политический опыт. Юность нестыдная была, молодость, любовь какая-никакая. Грех жаловаться, в общем. Итог не очень хорош, понятно, но у кого он сегодня хорош из поколения, потрёпанного дарованной свободой и закатанного в угрюмость нынешнего бытия?

До приезда гостей, по прикидкам Стольникова, оставался час.

Он наколол на щепу полено, оторвал пласт бересты и разжёг мангал. Баню решил затопить позже – всё равно вначале за стол, а там уж как пойдёт. Открыл плейбук, сделал запись, закрыл.

Старенький «Фольксваген» Рымникова прибыл на удивление почти в оговорённый срок – то есть с опозданием минут на пятьдесят. Из тёплого салона, застёгивая куртку, выбрался под лёгкую метель Алексей.

Василий, весело сверкнув очками, вынул из багажника позвякивающие пакеты с городской снедью. Обнялись.

– Чего задержались-то? – Николай подхватил у Рымникова пару пакетов и первым двинулся по тропке в сторону дома.

– Ты Опоздайку не знаешь? – ответил в спину Куницын. – Вначале он ко мне на полчаса позже приехал, потом потащил зачем-то на Хитрый рынок, хоть по пути магазинов навалом. Чисто Земсков.

– Я опаздывать начал, когда вождя твоего никто в лицо не знал, – Василий стряхивал снег с ботинок, долговязо разуваясь под вешалкой.

 – Наговариваешь ты на меня, Лёшенька. Тапки где, Коля?

– Вон, мои возьми. Я в валенках пока, всё равно сейчас идти дрова в баню подбрасывать. Давайте, чего у вас там из холодных закусок, на стол. И напитков. Я сейчас картошку с мясом метну.

Поляну накрыли быстро, по-мужски: помидоры пополам, огурцы повдоль, соль отдельно. Сало толстыми ломтями, хлеб, мясо и рюмки. Вроде всё.