До третьей звезды

– Старательная, план выполняет, – Дед Никодимыч достал из кармана пачку «Космоса», закурил сам, протянул сигарету Лене, щелкнул зажигалкой. Пальцы у опиловщицы чуть дрожали. – Замечаний нет.

Начальник кивнул, придвинул к себе бумагу на официальным бланке, надел очки. Он был сер и невзрачен до неприметности: тень отца Гамлета на его фоне казалась бы рыжим цирковым ковёрным.

– В вашу секцию сегодня заселена Лечинская Нина Яковлевна, 37 лет, русская, статус общий, – в глаза цеховой не смотрел, смотрел в документ.

 – На соседнюю с тобой койку. Работать станет на зенковке, ваш участок. Приказано назначить тебя опекуншей. Условия знаешь – год минус.

– В отказ, – Лене хватило пяти секунд на принятие решения.

Начальник поверх очков глянул на опиловщицу, затем на мастера. Никодимыч пожал плечами – его мнения заранее никто не спрашивал: у начальства свои оперативные дела, зачем-то сплетённые с производством. Цеховой был в звании майора, а мастер – в общем статусе, до завершения срока которого оставалось три месяца, и прожить их хотелось без контактов с органами внутренней опеки.

Начальник цеха снял очки, положил бумагу в отдельную папку, убрал её в стол. Нервно зевнул, заметил Лене:

– Смотри, твой выбор, тебе жить. Год плюс, сама понимаешь. Завтра опека выпишет. Свободны.

Спустившись по лестнице к курилке у больших металлических ворот механического цеха, Никодимыч сказал:

– Не спеши, покурим, – распечатал новую пачку сигарет, угостил Лену, пачку крутил в руках.

 – Сколько оставалось, полтора?

– Год и восемь.

– Терпи. Через неделю свыкнешься.

Лена молчала, курила. Годом больше, годом меньше. Она давно решила не загадывать про свободу: никто не знает свой срок, кроме того, кто этот срок выписывает – не на земле, выше. А срок заключения внутри отмеренного земного срока – всего лишь разновидность способа существования: кому-то на премьеру в оперу ходить, кому-то в зоне стороной оперов обходить.

Кому как повезёт. И какая ещё, нахрен, свобода? Кто её видел? Дед с родителями застали вроде бы, рассказывали что-то такое. Отбывает, поди, отец-то на какой-нибудь Звезде-6. Маму с дедом зона обошла, не успела принять. Остались на свободе, все там будем.

– Пойду я, Никодимыч, – голос Лены звучал ровно. – Смена кончается, построение скоро.

– Ступай, – мастер сунул опиловщице только что вскрытую пачку «Космоса».

– Спасибо.