Каменные сердца

– Ну, Сенюшка, рассказывай, что у тебя тут за делишки? – повернулся к нему Игорь Аркадьевич.

– Да все глухо. Жмур особо тяжкий, по вашей линии. Половину отдела сюда согнал, и то мало.

– Ну, это дело понятное. Кто уже приехать успел?

– Пока только мы да вы. Скоро звезды с области явятся, из СК, фсбшники со своими следаками, прокурорские со своими.

– Бдеть будут, как работу исполняем, – пробурчал Платон.

– Без этого никуда в нашем деле, Платош. Давай, Сенюшка, показывай место, пока мухи не налетели.

Майор повел их по разбитой дороге к ближайшему дому, в сумерках казавшимся многоглазой потусторонней тварью.

– А на кой черт федералам тут сперлось? – спросил Артем, перешагивая через очередную лужу. – Ихнего кого хлопнули?

– Да не, просто жмур такой… ну, в общем, сами увидите.

Платон с Артемом переглянулись, а Игорь Аркадьевич, заметив это, пожал плечами. Подошли к третьему подъезду дома, у которого толпились парни из охраны и постовой службы: мрачные и подавленные, будто на всех разом морок навалился.

Рядом присели на подножку машины безучастные санитары реанимации. Криминалисты из райотдела сновали один за другим – много их что-то. Возле двери подъезда, облокотившись на косяк, стоял Витя Леманов и прикрывал кулаком рот. По стеклянному виду следака стало понятно – внутри произошло что-то ужасное.

– Витьк, ты чего? – спросил у него Артем.

Тот оторвался от косяка и помахал свободной рукой в сторону подъезда. Но кулака ото рта не отнял. В подъезде висел густой запах трупной гнили, какой не в каждом морге встретишь.

В этот запах вплетались нити чего-то едкого, напоминающего растворитель.

Начали подниматься по лестнице. Темной, грязной, с выцветшими стенами, по которым тянулись граффити разного масштаба и таланта. В тусклом свете единственной работающей лампочки на втором этаже показался огромный, во всю стену, рисунок девицы с голыми грудями, грубо закрашенными синей краской. А рядом большими буквами: «БЛАЖЕН БУДЬ ТОТ, КТО С СИСЕК ПОПИЛ ПОТ». Игорь Аркадьевич крякнул:

– Эк местные чего рисуют.

Таланты.

– Даже в ИВС, суки, рисуют… – отозвался майор. Но тихо, под нос.

И только когда начали подниматься на третий этаж, Платон вдруг заметил то самое напряжение, царившее в газели на пути сюда. Игорь Аркадьевич вновь сделался идолом, Артем помрачнел, аж брови съехали к переносице. Начальник райотдела на каждую ступень поднимался все медленней. На площадке между вторым и третьим этажами отирался «овошник» с автоматом.