Согрецу. Хроники багрового рассвета

Каждый отколовшийся кусок горной породы вызывал эйфорию и желание продлить её. Зверь не воздействовал напрямую, но пытался освободиться хитростью. Первородный успел вернуть ясность мысли, пока не стало слишком поздно, и сейчас во всю сковывал ярость ментальными цепями.

– Тебе и не придется. Убивать буду я.

– Я не позволю.

– С чего ты решил, что можешь мне указывать? – В голосе ощущались нотки раздражения. Похоже, ему не нравилось то, что с ним делал носитель.

– Мы же единое целое, – в этот момент, он полностью вернул контроль.

– Что ж. Ну, хорошо, – снисходительно ответил собеседник. – Будь внимателен. Не у всех из нас столь сговорчивые души.

– Вот это меня и интересует. Почему вы появились? Почему именно в нас? Каково ваше предназначение?

– Слишком много вопросов. Ты меня утомил.

Сущность затихла и, вместе с силой, скрылась где-то в глубине. Неужели обиделся? Попытался захватить власть, но проиграл из-за чрезмерной самоуверенности.

Всё-таки Куро готовился к этой встречи долгое время. Тем не менее, не ожидал, что зверь попытается одолеть его хитростью. Любопытство сыграло злую шутку, однако, несмотря на это, Первородный был доволен собой. Хоть и поначалу зверь брал вверх, в конечном итоге, он понял, как ему противодействовать. И теперь мог вести сражение на равных.

Сегодня, Куро впервые услышал раскатистый смех закатного багрового светила, словно ликующего над его победой.

Дети выросли.

Осколок 7. Зов Кровавого Божества

Бело-голубое светило неспешно плыло по небосводу, озаряя бледным сиянием зелёные просторы.

Величественные птицы с костяными гребнями на макушках и длинными хвостами, покрытыми цветастым оперением, порхали над целыми морями деревьев, раскинувшихся по бескрайним долинам.

Те же, кто не имел крыльев, довольствовались пребыванием среди густых широколиственных исполинов, самых разнообразных форм и размеров.

Размеренная жизнь лесных обитателей текла своим чередом и лишь колебания незримых сил, нарушали умиротворяющий покой. Где-то там, сквозь причудливые напевы пёстрых птиц и колыхания листвы на ветру, пробивался глухой стук, перемежавшийся с противным чавканьем.

Скрывшись от посторонних глаз в лесной чаще, Ариас безжалостно выбивал из юноши, едва ли старше него самого, крупицы жизни.