Сбежавший из вермахта

Все в театре говорили, что эта бородка очень идет к нему. Он похож на французского короля Генриха Четвертого, большого жуира. Предстояло лишиться театрального образа. Эрих остановился у двери в туалет и невольно выругался вслух:

– Идиот казарменный! Чертов провинциал!

– Что вы сказали? – из туалета, застегивая на ходу ширинку, вышел унтер-офицер. Он внимательно посмотрел на обомлевшего Эриха. – Это вы мне? Вы чем-то недовольны?

– Яволь! – выкрикнул Эрих первое армейское слово, которое пришло ему в голову.

Унтер-офицер склонил голову набок, изучал его и некоторое время не произносил ни слова. Потом скривил презрительную мину и медленно произнес:

– А что значит ваше «яволь»? Объясните!

Эрих хотел послать его подальше, но вспомнил, что он не в театре и ничего не ответил.

– Вы меня, кажется, не расслышали, – звучал вкрадчивый голос. Эрих уловил в нем коварные нотки, которые не предвещали ничего хорошего. – Я просил объяснить ваше «яволь»!

Эрих вспомнил, как гаркнул на него старший фельдфебель, и решил повторить сценический прием.

– Яволь!!! – выпалил он во всю силу своих легких.

Эхо прокатилось по этажам. Унтер-офицер от неожиданности дернулся назад, его словно чем-то оглушили, руки опустил по швам. Потом приблизился, вытаращил глаза.

– Это что за крики! Вы что с ума сошли?

– Яволь! – уже тише повторил Эрих.

Глаза у унтер-офицера стали совсем круглыми.

– Вы в самом деле больной или притворяетесь?

– Яволь! – как заведенный ошалело выкрикивал Эрих. На него нашло. Из памяти выскочили все армейские слова, которые он когда-то учил.

Унтер-офицер не знал, что делать. Он сложил руки на груди.

– Вы вообще понимаете, где находитесь? Вы что не видите, что перед вами старший по званию, что надо стоять по стойке смирно и не кричать на меня.

– Яволь, герр… – Эрих откашлялся.

– Вы что не разбираетесь в званиях? – удивлению унтер-офицера не было предела.

– Яволь, герр унтер-офицер! – нашелся наконец Эрих. – Я первый день сегодня.

Унтер-офицер слегка улыбнулся. Понял, что этот новобранец в незнакомой обстановке совершенно потерял дар речи. Он пальцем ткнул на пришитый к кителю свой знак отличия.