Черная тарелка

Завтра переезжаем к себе…

Сегодня ее вызвали на самый верх – Клава указала пальцем на хрустальную люстру – и предложили уйти. Нет, в Палате она до следующих выборов может остаться, только чтоб тише воды ниже травы. А вот от поста вице-спикера надо, уважаемая Клавдия Николаевна, отказаться. Скажем, по семейным обстоятельствам. Мы же знаем о некотором неблагополучии в вашей личной жизни. Клава на секунду прижалась ко мне. Вот и устраивайте ее, личную жизнь. Спасибо, я подумаю. Долго думать не советуем. Во-первых, не о чем.

Точно сформулировали подонки, подумал я.

– Нам это надо? – продолжала Клава уже совсем спокойно и рассудительно. – Это не пустые угрозы. Я им давно уже поперек горла. Сама, дура, не беру, другим не даю, а главное, все об их делах знаю. Или почти все. Пусть подавятся. В понедельник с утра позвоню, скажу, что подумала и согласна. А потом возьму больничный, и махнем куда-нибудь. Хоть в твою Анталью, хоть в Таиланд.

Нам обоим стало смешно: мы с Клавой в широкой гостиничной койке в окружении сноровистых в любви тайских девчонок и мальчонок.

Мы в четыре руки перенесли грязную посуду в раковину, Клава стала мыть тарелки, а я убирать продукты в холодильник.

– Кстати, о тайском массаже, – сказал я. – Почему бы не потренироваться до отъезда? Прямо сейчас.

– Куцая в таких случаях говорит: очень конструктивная мысль. – Клава вытерла руки кухонным полотенцем. – Никак не запомню, где в этих хоромах койка. Показывай дорогу, массажист.

Мы были на пороге спальни, когда крикливым служебным тоном зазвонил телефон.

* * *

До Склифа мы доехали за несколько минут – я гнал как сумасшедший. В отделении Клаву, конечно, узнали и нас сразу провели в палату.

Сережа Сонокотов лежал на спине весь запеленатый, что твоя мумия, но из-под бинтов выглядывали живые и веселые глаза. Клавин помощник – это он дал нам знать о случившемся – уже привез корзину с фруктами и раскладывал их на тумбочке. А на придвинутом к больничной койке стуле сидел лысоватый человек в неловко накинутом на костюм белом халате. Он задавал Сереже вопросы и что-то записывал в блокнот, который держал на коленях. Следователь – сообразил я.