Бюст на родине героя

В общем, обобрали пылесосы доброго бедолагу, и остался он «со своим большим еврейским носом», ой-вэй!

Майкл Джексон спятил бы от зависти, услышав такую овацию и истошные крики: «Виля, валяй нашу!» Как я понял потом, все песни усатого были «наши», но он безошибочно выбрал ту, которую зал в эти минуты требовал от него, и запел с доверительной, простите, какой-то даже утесовской интонацией:

Я приехал сюда, захотел миллион,

Очень быстро его заработал.

Я закона не знал, я нарушил закон,

И меня повязали в субботу.

Но родные друзья не забыли меня,

И охрану они подкупили.

Просидел за решеткой я только три дня,

А потом за свободу мы пили…

Я подумал было, что это шутка артиста, что песня не всерьез, и готов был рассмеяться, но вовремя спохватился: блатную белиберду слушали тихо и задумчиво. Наш тамада, этот провинциальный застольный хохмач, сидел пригорюнившись, а на глазах Натана, мне показалось, блеснули слезы.

Интерпол сбился с ног – все шукает меня.

Уверяю, напрасны старания:

Чтобы мне не погибнуть сейчас от огня,

Я водою запасся заранее…

Прокурор и судья

Не дождутся меня —

Не понять им, что я невиновен,

Но компьютеры в памяти прочно хранят

Обо мне много всяких хреновин…

Боже ты мой, жива, стало быть, порожденная годами советскими великая российская воровская баллада… И не просто жива, а пересекла океан, впитала в себя приметы времени – Интерпол, компьютеры, но при этом Интерпол-то шукает, а в памяти компьютеров не какая-то там унылая информация, а много всяких хреновин.

Я по свету кручусь, заметая следы,

Третий день проживаю я в Чили.

Мне пока что везет – ухожу от беды.

Я не дам, чтоб меня замочили!

Что за прелесть эта рифма! Интересно, кто пишет тексты усатому Виле – сам или…? Вот и я родил нечто вроде «Чили-замочили»!

Песня резко оборвалась, и какие-то секунды в зале было тихо, даже не звякали вилки и ножи. Потом захлопали, но не так неистово, как после шлягера о пылесосах, а вроде бы задумчиво.

Однако душевный человек Виля не позволил дорогим друзьям и дорогим гостям долго грустить, он умел миксировать печальное и веселое, минорное и мажорное, так что сразу грохнул ритмичное: «А мне мама запретила встречаться с тобой, говорит, что ты не очень обеспеченный бой…» И парни подхватили девушек, мужчины – дам, и застонал паркет под сотнями ног, обутых в добротную и элегантную обувь.

Лихую песню пел Виля.