Записки старого хрыча(зачеркнуто) врача

Всё же есть в нем какая-то практическая житейская жилка! А что может быть проще, чем сойти с ума? И вот он вышел на площадь напротив полицейского участка, наполовину спустил штаны и заорал:

–

Аллах Акбар!!!

Время было тревожное, шахидов было много, и все – кто из средств массовой информации, а кто даже из личного опыта – знали, что часто за этим криком следует взрыв. Крикуна забрали, осмотрели в участке, пояса шахида на нем не оказалось, поэтому решили, что дядя безумен, и отвезли его к нам. Сидеть в коридоре он не захотел и куда-то стремился, и, чтобы за ним не бегать, пришлось мне наступить на волочащиеся по полу подтяжки – дядя сделал шажок-другой и вернулся ко мне на дистанцию продуктивной клинической беседы.

Но тут он замолчал, глядя на меня совершенно здоровым наглым и тупым взглядом, в котором ясно читалось «я теперь псих, что хочу, то и делаю».

–

Аллах Акбар? – спросил я его.

–

Акбар! Акбар! – радостно завопил он в ответ.

Так начался наш разговор.

А еще через десять минут выяснилось, что болен он серьезным психическим недугом вследствие нехватки денег.

Единственное лекарство – возврат пособия.

В результате ничего не оставалось, как сообщить полиции, что в данном случае психиатрии нечего делать. Наш пациент был выпущен на улицу, и долго в полуденной жаре раздавалось:

«Аллах Акбар! Аллах Акбар!»

Так он стал для нас Аллах Акбарычем.

Безобразия эти – со снятием штанов, паданием на пол и криками про великого Аллаха – продолжались месяца два и всем осточертели.

Тем более что сделать с ним ничего было нельзя – вроде бы он не преступил закон, психически здоров, просто изображает безумца в меру своего разумения. Но го рожане были недовольны – он им мешал.

Дело кончилось так – в очередной раз при большом скоплении публики Акбарыч полез вешаться на фонарь, но то ли фонари перепутал, то ли раскачал тот столб своими предыдущими попытками – короче, в городе грянуло замыкание, и виновен в нем был наш друг.

А замыкание – это уже убытки, это уже деньги.

В общем, замели-таки его в тюрьму.

Кажется, там, в тюрьме, пособие ему восстановили – по крайней мере, знакомое до боли лицо теперь просто не слезает с экрана в телерепортажах из С.

Телефонный разговор – Ет Миша?

–

Да, а кто это?

–

Аркадий.

–

Какой Аркадий?

–

С рынка, кторый мясом торгут.

–

А мы что, так близко знакомы, чтобы сразу и на ты?

–

Да брос, к тибе мой братишк придет, так ти его палечи харашо, тибе будэт бакшиш.