Улеум

Но ничего, с возрастом это пройдёт, лет через пять ты научишься находить золотую середину во всём, что тебя окружает и побуждает к действию. Оглянись вокруг, здесь нигде нет чёрного и белого, мир сер, и эта серость – наша среда обитания. Смирись, хватит в одиночку воевать с мельницами.

– Ты что, читаешь мои мысли? – отрешённо спрашивает Андрей.

– Да у тебя всё на лице написано, – ухмыляется Лера. – Тебе очень идёт образ непризнанного вундеркинда, астронома на средневековой плахе, но ты не сможешь вечно изображать из себя жертву, рано или поздно ты повзрослеешь и станешь такой же частью Вавилона, как и все прочие в этом офисе.

Чем раньше это произойдёт, тем…

Андрей непроизвольно зевает. Видя это, Лера прерывает свой обличающий монолог и, пожав плечами, исчезает за перегородкой.

Мир плывёт у Андрея перед глазами. Мысли перестают заканчиваться точкой, обрываются на середине, в ушах, как раскаты грома, проскакивают сказанные Лерой слова: «реалист», «плаха», «жертва»… и каждое из этих заклинаний вызывает в голове укол острой, почти нестерпимой боли.

Подобно сомнамбуле Андрей встаёт из кресла, идёт по коридору, снимает с вешалки мокрый дождевик и надевает его. И далее, как в калейдоскопе: Лифт. Велосипед. Улица. Подъезд. Комната. Кровать. Сон.

Где-то вдали, в другой галактике, звонит телефон. Звонит часто. Отключить его нет сил – слишком далеко. Звенят эсэмэски. Затем всё стихает. Видимо, села батарея. Спасение.

В комнате темно. Андрей нашаривает телефон, пытается его включить, но тот мёртв.

Сколько времени? Что произошло? Андрей действительно просто взял и ушёл? Или ему приснилось? Где же зарядка? Вот она. Включайся же. Пол первого ночи? Господи, какой кошмар. Двадцать два пропущенных вызова. Двенадцать сообщений и ещё сорок три в «Вайбере». Читать их у Андрея нет ни желания, ни смелости. И так понятно содержание этого сонма посланий. Его искали и не нашли.

В желудке пусто. Андрей вспоминает, что сегодня ничего не ел. Надо идти в ларёк. Еда. Что-то ещё неприятное, связанное с едой, беспокоит его разум.

Лера, кафе, свидание. Он всё проспал. А она, наверное, ждала. Выходит, и на этом фронте также невосполнимые потери. Да что же это за день-то такой?

Андрей тащится на кухню, без особой надежды открывает холодильник и видит на своей полке сэндвич в пластиковой коробке и записку: «Извини, братан, вчера случайно съели твою еду. Были бухие. Прими это в качестве компенсации». Ларёк отменяется. И чайник вернулся на своё место. Жить можно.