Вверх по стечению. Утопический роман

– А к кому ты заходил? – спросила Марина, подавая на стол кабачковые оладьи и запеченные бараньи ребра.

– К кому? – как бы недопонял Анатолий, чувствуя, как гусиные тушки выламывают лопатки турбины в левом двигателе.

– Я тебя ждала, посмотрела по чипу, ты часа два провел в шестом корпусе.

Анатолий положил в рот половину оладьи и, двигая челюстями, повел плечом. Дышал он с трудом. Прогресс, обернув горло удавкой, начал потихоньку вытягивать свободный конец.

– К коллеге заходил. Обсудить кое-что… – пробурчал он сквозь кабачки.

– Я и не думала, что у тебя тут кто-то живет, – улыбнулась Марина и пошла поставить чайник. – Я его знаю?

В ее голосе звучало столько искреннего недоумения, что баранина сбилась в горле в комок, вместо того, чтобы растаять на языке. Анатолий ее проглотил и как-то сгорбился над тарелкой. Две независимые картинки в его голове с жестяным скрежетом входили друг в друга, как два сталкивающихся океанских танкера. Вроде и скорость никакая, да из-за массы инерция непреодолимая.

– Нет, – сказал Анатолий и снова забил рот оладьями.

Он видел себя могучим, сильным, но опутанным цепями почти до полной неподвижности, вроде иллюстрации к древнегреческому мифу, скажем, о Прометее. Хотя если бы эту картинку вывести прямо у него из головы на принтер и показать людям, многие бы сочли, что скорее он похож на перевязанную для запекания в духовке курицу. Иногда впечатление сильно зависит от угла зрения, конечно.

– Все получится? – спросила она. – Ну то, что обсуждали?

Анатолий Антонович подумал, что теперь придется каждый раз объяснять задержки в шестом корпусе. Картинка с цепями разделилась, как амеба, и их стало две. Потом четыре, потом больше. Они выстроились в ряд и стали листаться, как страницы книги, если бывают такие толстые книги с одной и той же иллюстрацией на каждом развороте. Баранина забила пищевод и, кажется, заблеяла.

От полного коллапса Анатолия Антоновича спас хлопок входной двери. В столовую заглянул Эдик.

– Ты где был? – тут же спросил отец.

Прозвучало это неожиданно грозно. Эдик удивился.

– А что?

– А ничего! – жестко обозначил свою позицию Анатолий Антонович. – Хватит по ночам шляться!

Эдик округлил глаза.

– Ты в курсе, что мне двадцать четыре?

Анатолий Антонович не знал в точности, что происходит с детьми, когда они вырастают.