Азиэль

Пустыня говорит, ядовитые звери, как же жить там? И если там живут настоящие воины, почему они не воюют с нами, а наоборот, торгуют? На крайний случай, могли бы и просто к нам переселиться, земли у нас полно, всех прокормит.

Я не заметил, как подошёл уже к подножью Волосатого холма, у меня всё ещё осталось полно эмоций, после разговора с Бородой. Как же хотелось рассказать всё Чистюле с Красавой! Но нельзя, нельзя. Не от страха, что старый разбойник меня потом убить может, а из уважения к нему. Странно, что Глазастый никому не рассказал про него.

Колючки, колючки, кругом одни колючки. Как я рад, что у меня такое хорошее снаряжение! Нас тут точно никто не найдёт – никому и в голову не придёт, что в таком месте можно прятаться. А вот и мои друзья – сидят, как ни в чём не бывало, видать, тоже так думают.

– Здорова, мужики! А я вам тут пожрать принёс! – я потряс перед их рожами двумя отличными курицами.

– От Малец, не только живой, он ещё и едой разжился, – подивился Чистюля. – Кого обнёс на этот раз?

– Да никого, Борода дал. Ёлки-палки, Чистюля, я и забыл, как ты благоухаешь, – посмеялся я.

– А вот поэтому я от него ни на шаг не отхожу, не то нос отвыкнет, – тоже продолжил тему Красава.

– Ой-ой-ой, какие мы нежные! – Чистюля и сам не прочь посмеяться. – Костром лучше займитесь, надо курочек приготовить. Малец, ты же у нас повар, давай, работай!

– Ничего себе, еду – достань, потом приготовь, а вы только жрать будете? – возразил я им.

– Ну ладно, ладно, не ворчи. Я костром займусь, – сказал Чистюля. – Красава, пошли за дровами, если не хочешь, чтобы твой нос от меня отвык.

– А костёр разве не привлечёт к нам внимание? – подивился я.

– Привлечёт, конечно, но у нас что, на лбу написано, что мы разбойники, что ли? Да и кто полезет на этот холм посмотреть, кто тут чего жарит? Мы, если что, увидим их первыми и спустимся с противоположной стороны, а тебе никто ничего не сделает.

– Дома у меня запах ужасный и крысиный пир. Тело слишком быстро разлагаться начало, я сперва думал, что закопаю его, но когда увидел, решил оставить его крысам, – меня аж перекосило при одном воспоминании, как выглядело то, что осталось от моего батеньки.