Азиэль. Во Тьму

 – Орки -гордый народ, свободный народ! Мы силой берём то, что хотим, в битве нам нет равных! Наш боевой рёв оглушает всё поле сражения! – вдруг орк резко остановился, с грустью в глазах посмотрел на Йордана, и продолжил. – А теперь представь, что даже если бы мы пересекли землю людей, как бы выглядело наше племя? Десятки лет мы живём на своей земле, что не трогают враги, десятки лет мы должны были набирать силу нашей орды. Орды, так как не только орки, но и остальные зеленокожие под властью моего отца. Как бы жалко мы смотрелись – без достойного оружия, без снаряжения, голодные, вооружённые только природным гневом, не видавшие настоящих битв.

– Курам на смех, – тихонько сказал кузнец.

– Да, зайцу под хвост, – печально согласился Грок.

Йордан даже никогда не задумывался, отчего воинствующие племена зеленокожих давненько не появлялись в Долонии, не совершали разорительные набеги. Конечно, они грабили деревни, но это больше было похоже на тех самых обычных воров-разбойников, коих в королевстве и так было достаточно.

– И всё же, почему вы столько лет сидите в этих ужасных, бесплодных, вонючих землях? – не унялся и спросил Йордан. – Разве поход на юг не стоит того, чтобы жить нормальной жизнью рядом с другими собратьями? Если, конечно, бесконечная война с церковными может называться "нормальной жизнью".

– Дурья твоя борода, по-твоему, мы никогда об этом не думали? – усмехнулся орк. – Где нам взять припасы в поход? Отбирать у людей по дороге? Как быстро придёт их армия? Мы бы не прошли и трети пути. Наши дети рождаются слабыми, мы вынуждены отбирать сильнейших из них, так как не в состоянии прокормить всех. Даже объединившись, нас не так много, чтобы противостоять людям и дойти до юга.

– Я бы должен был быть рад такому исходу и вашей судьбе, – с грустью в голосе сказал гном. – Но, чесслово, такой жизни и врагу не пожелаешь.

Далее они сидели молча. Ночь прошла без происшествий и утром все двинулись в путь. Тяжелые доспехи, припасы и прочее снаряжение гномов сыграло с ними злую шутку. Каждый шаг давался им с большим трудом, болото для них – словно одна огромная трясина.