Снова и снова

Но мы вместе сможем добиться большего.

От его вида внутри все холодеет. Но я натягиваю улыбку и отвечаю на протянутую им руку рукопожатием.

– Мам, а почему я об этом узнаю только сейчас? – перевожу удивленный взгляд на мать.

– Это не обсуждается, – не обращая на меня внимания, отвечает она.

Я впадаю в ступор. Чем мне это грозит?

– А могу я поинтересоваться планами на меня у вас, Иван Федорович? – обращаю на себя внимание мужчины.

– Конечно. На днях у меня будет окно, ты покажешь мне свою программу.

Я оценю твои реальные возможности. Если все именно так, как я думаю, то можем перейти на интенсивную тренировку и подготовку к соревнованиям, – обыденным голосом отвечает он.

– Но я ни разу вас не видела у нас на льду, – не понимаю вообще ничего. – Кого вы тренируете?

– А я здесь не работаю. Вам придется переехать, да и у Ирины это в планах. Там мы и будем работать, – мое сердце останавливается на мгновение. Мозг активно начинает крутить все то, что до этого у меня не складывалось.

По словам мамы, она отпрашивалась с работы. Куда-то ездила, якобы по личному вопросу. Пазл теперь сложился.

– Насколько я помню, я не собиралась куда-либо переходить. Меня устраивает Устинова. Мы с ней работаем уже достаточно долго. И бросать своего тренера я не буду. Так что не вижу смысла в просмотре, – поднимаюсь со своего места. – Простите, но вы приехали не по адресу, – разворачиваюсь и направляюсь в свою комнату.

– Евгения, вернись немедленно! – слышу крик мамы, но я запираю дверь и не собираюсь выходить.

– Женя, – она стучит, а точнее, колотит по двери.

Это что же получается? Решила сама за меня, так пусть сама и катается.

От обиды на мать внутри все сковало. Слезы застилают глаза. Что мне сделать? Насильно она меня никуда не увезет, это точно.

– Открой немедленно! – взвизгивая, кричит мать, и я распахиваю дверь. – Ты меня опозорила! Как ты могла так себя вести? Я же стараюсь для твоего будущего!

– Для какого будущего, мам? Это тебе надо больше, чем мне! Ты стараешься для себя! Ну и что, что я не смогла три года назад пройти отборочный! Это не смертельно.

Но вот ты так расстроена, что и теперь в меня не веришь. Все пытаешься вывести на высший уровень, пределы которого известны только тебе. Ты перегибаешь палку, мама, – да, я наконец смогла высказать это ей.

Мать замирает, и в следующий миг мою щеку пронзает боль. От обиды наворачиваются слезы. Растерянность сменяется злостью и давящим чувством потери.