Три легенды

Изменилась походка – теперь он ходил твердо, властно, уверенно – широко отмахивая целой рукой. Прежними остались только эти настырные буравчики в суставах. Годы никуда не делись, навсегда остались с ним.

Заглянуть к Би? Нет, незачем.

Пройтись? Куда? От дома к дому? По мертвой деревне? К пугающему вечернему лесу? Нет.

Вернуться в дом? Там душно и пусто.

А здесь есть целый мир.

Светит живой маячок в окне у Би. Зудят комары, через силу стрекочут кузнечики – уже становится свежо. Под холмом течет река – длинная лента, почти уже черная.

Лес, слившийся в единый темный массив, наползает на склон, жутковатый, мрачный. Неясные звуки оттуда – будто из другого мира – некоторые знакомые, некоторые странные, чуждые. Все слышно в вечерней тишине.

И небо. Просторное. Необъятное. Высокое.

На востоке по черному бархату уже поднимается луна. Над головой появились первые, самые яркие звезды. А закат все еще алеет, хотя солнце давно скрылось, закатилось за бескрайний лес…

Вигор долго смотрел на полыхающий запад.

Будет дождь.

Кровавые струпья облаков уже висели над лесом.

Заговорили наперебой неразборчивые голоса. Это вышли от Би гости. Пошли по своим домам. Спать. Отдыхать.

Вигору почему-то не хотелось, чтобы кто-то сейчас увидел его, окликнул, и он тихо спрятался за дом и потом еще долго смотрел на умирающий закат. Смотрел, когда смолкли голоса, смотрел, когда погасли окна изб. Смотрел, когда ночь пришла в этот мир, и уже ничего не было видно, кроме смутных теней на фоне бескрайнего черного неба.

Урса разбудил мягкий негромкий шелест.

«Все-таки прав оказался колдун, – подумал Урс. – Дождь.»

Он некоторое время лежал, вслушиваясь в шепот падающей с неба воды. Глаза его были открыты, но он ничего не видел – было темно. Ночь была по-осеннему беспросветна. Урс улыбался сам не зная чему – просто ему нравилось слушать шум дождя.

Он и не заметил, как снова уснул.

И вновь проснулся.

Сколько прошло времени с момента первого пробуждения, он не знал. Дождь все барабанил по крыше, по окнам.

Урс заворочался в постели и это движение окончательно пробудило его, и, прийдя в себя, он внезапно понял, что к ровному шуму дождя примешивается посторонний звук.

Он резко поднялся на локте, слепо таращась в темноту. Ему вдруг стало страшно.

В незакрытый ставень стучали с той стороны. С ночной улицы.

Кто бы это мог быть?

Это не свои. Свои не будут так долго стучаться – знают, что дверь у него не заперта, войдут сразу.