Ни слова о магах

 – Только смотри, не запутайся в занавеске.

В углу шевельнулась тень, и Джош увидел, как из мрака протянулась к столу невообразимо длинная бледная рука и удавила тонкими пальцами слабый трепыхающийся огонек. В комнате стало совершенно темно.

– Идем, – дрожащим голосом сказал Джош, чувствуя, как тьма заволакивает сознание…

Он пришел в себя только на улице, шагах в двадцати от дома с закрытыми ставнями, выкрашенными коричневой краской. В руку его вцепился лекарь с повязкой на глазах. Как они вышли из дома, как прошли эти двадцать шагов – Джош не помнил.

– Кто ты? – спросил Джош у горбуна. Тот улыбнулся, повернул голову на голос:

– Они говорят, что я лекарь. Что же, пусть будет так.

– Но кто ты на самом деле?

– Пленник. Как и ты, стрелок.

– Как и я?

– Да, да. Скоро. Нельзя было давать ребенку оружие. Но ты не отчаивайся. Даже во тьме не отчаивайся.

Джош поежился. Спросил, почему-то смущаясь:

– Ты… ты – человек?

– А ты?

– Я человек.

– Значит и я тоже.

Дальше они шли молча. Горбун, вывернув шею, подставил лицо дождю и блаженно улыбался.

Перед гостиницей пальцы лекаря вдруг вонзились в руку стрелка так сильно, что он невольно вскрикнул.

– Сегодня ночью они прийдут к вам за золотом, – прошептал горбун. – Жди.

Джош остановился, огляделся по сторонам.

– Зачем ты предупреждаешь меня?

– Ты ближе ко мне, чем они.

– Кто – «они»?

– А ты не знаешь?

– Хозяин постоялого двора тоже?

– Они все заодно.

Джош помолчал.

– Спасибо за предупреждение. Я чувствовал, что здесь нечисто. У меня будет чем их встретить, – сказал стрелок и тут же вспомнил, что свинец для пуль купить не удалось.

– Тебя зовут Джош? – спросил лекарь.

– Да.

– Я многое слышал о тебе. Это правда, что о тебе говорят?

– Иногда я сам задаю себе этот вопрос.

Горбун широко улыбнулся и сказал:

– Мы с тобой очень похожи, стрелок.

Они взошли на крыльцо, проследовали через холл, по скрипучей лестнице поднялись на второй этаж. В комнате было душно, несмотря на открытое настежь окно. Пол все еще спал. Смиф сидел возле окна и, морщась, стиснув зубы, ковырялся ножом в кровоточащей ране, пытаясь извлечь обломок стрелы. Увидев вошедших, он отвлекся на секунду, сказал Джошу:

– Вода вскипела, я снял, – и вернулся к самоистязанию.