Мистериум. Полночь дизельпанка

То ли субмарина навсегда ушла в глубину, то ли его последняя молитва оказалась пророческой…

Псалмы субмарины

Вадим Вознесенский

Long afloat on shipless oceans

I did all my best to smile

Til your singing eyes and fingers

Drew me loving to your isle

«Song to the Siren», Tim Buckley

Они – суть страждущей плоти Его,

С примесью черной моей крови

И алчущего безумия – черви,

Настигнут, насытят чрева свои,

И превратят, исторгнут в муках

В безобразии своем великолепную,

Родят иную, неведомую жизнь.

Ибо пребудет во всем семя Его

Йайн, темные Владыки Саккарта!

Йайн! Йайн! Йайн!

– Герр доктор, познакомиться с ihr patienten… вашим пациентом. – Капитан легко похлопал меня по плечу и подтолкнул к шлюзу.

Я, борясь с тошнотой, шагнул в слабо подсвеченное нутро носового отсека, не без труда ориентируясь из-за тесноты и полумрака. Мы прошли мимо стены с двумя рядами откидных коек и оказались в узком тупике. С одной стороны, отгороженные шторой, в нем ютились кровать, откидной столик, небольшой шкаф, а напротив располагалась стойка с мерцающими лампами и настроечными шкалами-потенциометрами.

За аппаратурой, ссутулившись, сидела темноволосая девушка.

– Есть? – Мой провожатый наклонился, и я скорее почувствовал, чем увидел, как напряглись ее плечи.

– Нет, – прошептала девушка, не поднимая головы.

Голос, именно тот голос, который я слышал в телефонной трубке.

– Плехо, Марина. – Капитан неспешно поднял с палубы валяющийся кусок толстого резинового патрубка и, коротко размахнувшись, внезапно ударил девушку по кисти.

Я вздрогнул, кровь, пульсируя, прилила к вискам. Радистка не произнесла ни звука, даже не пошевелилась, руки так и остались лежать на столе.

– Девочка, mach mich nicht… не заставлять меня ломать твои пальцы снова.

Девушка, похоже, кивнула – пряди засаленных волос едва колыхнулись. Капитан бросил патрубок обратно на пол.

А я не мог отвести взгляда, наблюдая, как набухает на ладони Марины глубокая багровая борозда и как криво срослись кости мизинца и безымянного пальца…

Это сумасшествие началось, когда я решился покончить со старой жизнью.

После Пришествия Древних привычная медицина стала медленно, но уверенно отходить в прошлое. Получилось так, что людям стало удобнее полагаться на Слова Силы, чем на учение Гиппократа. Любые болезни – вещали пастыри – лишь следствие проклятий и одержимости, а исцеление обретается в молитве, причщении и жертвоприношениях.