Личный друг Бога

Тихий смех слетел с потолка, и Глеб вскинул голову, перехватил копье.

– Они нападают? – Он ничего не видел, только тени.

– Нет. Они не смогут тебе навредить, пока ты не посмотришь в зеркало.

Глеб с трудом поборол искушение глянуть на свое отражение.

– А если я – уже не я?

– Подойди к зеркалу, и, возможно, ты снова станешь собой.

– Но как узнать, где настоящий я?

– Никак! – развел руками Ирт. – Мирра копирует тебя полностью.

– И она думает как я?

– Да. И считает, что она – это ты.

– Так не все ли мне равно, мирра я или нет?

Ирт посмотрел на Глеба, словно на докучливого ребенка.

– Если зеркало разобьется, мирра исчезнет. А ты останешься навсегда – там, в зазеркалье…

Ирт сходил на кухню, вернулся с большим полотенцем, подобрался к зеркалу сбоку, завесил его. Незримые мирры заворчали зло, застучали по стенам и потолку; покачнулся успокоившийся было светильник, моргнул, померк; скрипнула дверь, приоткрылась – и хлопнула с такой силой, что задребезжали оконные стекла.

– Не обращай внимания, – сказал Ирт, заметив, как напрягся Глеб. – Теперь они нам ничего не сделают.

– Ты уверен?

– Конечно, – Ирт закрепил полотенце, связав его углы веревкой. – Мы недостаточно долго отражались в этом зеркале, чтобы мирры могли получить над нами какую-то власть.

– Но превратиться в меня они могли, – криво усмехнулся Глеб.

– Могли. Но тогда тем более не о чем беспокоиться – хуже тебе уже не будет.

– Да уж…

Убедившись, что зеркало надежно закрыто, Ирт успокоился: он словно не замечал скользящих на периферии зрения теней, не видел, как сами собой двигаются мелкие предметы, не обращал внимания на шумы и невнятное злое бормотание.

Кажется, Ирт действительно считал, что ничего плохого с ними здесь не случится. Глеб в этом не был уверен.

– Давай-ка отсюда выбираться, – сказал он.

– Зачем? – удивился Ирт. – Ночь на дворе. Сейчас растопим печь, приготовим нашу рыбину, поедим, передохнем, а уж на рассвете двинемся дальше.

– Какой тут отдых…

– Да ты не дергайся.

Мирры сейчас сами напуганы, мы от них зеркало спрятали, слышишь, как ругаются. – Ирт улыбнулся. И вновь Глебу в голосе Одноживущего раба послышались нотки то ли снисходительности, то ли превосходства…

7

От печи веяло сухим жаром; пахло горячей пылью и раскаленными кирпичами. Под стеклянным колпаком светильника трепыхался огонек, похожий на алую бабочку.

– Хорошо! – с чувством сказал Ирт и откинулся на спинку стула.