Личный друг Бога

 – Не отставай…

Они снова вышли к реке, и вновь ей обрадовались. На противоположном берегу болота не было, там росли сосны, а деревья эти, как известно, избытка влаги не терпят. Оставалось лишь перебраться на ту сторону, но река здесь разлилась широко, вода чернела глубиной – вброд не перейти, а переплыть со всей ношей не представлялось возможным.

– Что будем делать? – повернулся к напарнику Глеб.

– Когда-то я работал плотогоном, – пробормотал Ирт, озираясь. – Сейчас что-нибудь придумаю… – Он снял сапоги, разделся, сложил вещи на земле, шагнул с берега в воду, погрузившись сразу по грудь.

Охнул, ухватился за торчащий из земли корень, сказал: – Дно топкое…

– Ладно, выбирайся, дойдем по болоту, – Глеб протянул товарищу руку. – Кончится же оно когда-нибудь.

– Да ничего страшного, я сейчас… – Ирт отпустил корень, оттолкнулся ногами от берега, нырнул, поплыл на противоположную сторону – быстро поплыл, практически не шевеля конечностями, ввинчиваясь в воду словно тюлень или выдра какая.

И Глеб подумал, что не удивится, если вернувшийся раб признается, что когда-то он был ныряльщиком за жемчугом…

Ирт вернулся минут через двадцать, пригнал небольшой плот из трех бревен, связанных то ли лыком, то ли мочалом.

– Раздевайся, – велел он Глебу. И поинтересовался. – Плавать умеешь?

– Да вроде бы.

– Будем держаться за бревна и толкать их… – Ирт, выбравшись на берег, перетаскивал свое немногочисленное имущество на плот. – Только не сильно налегай, связал я не очень надежно…

Глеб разоблачился, аккуратно сложил кожаный доспех, пристроил меж бревен копье и прыгнул в воду, зная, что здесь глубоко у самого берега, а дно вязкое.

Вода ожгла холодом, дыхание перехватило, и Глеб невольно охнул, ругнулся, судорожно схватился за скользкие бревна.

– Под берегом ключи, – сказал ему Ирт. – Потому и болото…

Уже на середине реки Глебу вдруг подумалось, что в этом тихом омуте могут водиться какие-нибудь твари, похуже чертей из поговорки.

Представилось, как когтистая лапа поднимается сейчас со дна, тянется наверх, к поверхности, где бултыхаются два человека. И огромный выпуклый глаз пялится из тины…

Глеб чертыхнулся и сильней заработал ногами.

4

– Ну-ка, Богоборец, повернись, – в голосе Ирта прорезались покровительственные нотки, и Глебу это не очень нравилось. – Пиявок-то сколько насобирал!

Они не торопились одеваться – сохли.