Личный друг Бога

Бульдог взвизгнул, словно щенок, когда наконечник копья взрезал ему бедро. И заскулил, глядя, как кровь тугой струей наполняет круглую чашу перевернутого щита, слабеющими пальцами стараясь пережать вспоротую артерию.

Могучий Истукан покачнулся, потеряв опору, – древко копья подсекло ногу, резануло длинными ножами по икре. Он повалился вперед и напоролся грудью на острую сталь наконечника.

А потом Рыбак взмахнул сетью, и сам удивился, зацепив-таки руку Глеба; завопил радостно, торопливо ткнул трезубцем пойманного врага.

Промахнулся.

Глеб уклонился, дернулся, спеша высвободиться, стараясь не запутаться еще больше.

Дико взревел почуявший близость победы Пиранья, оскалил подточенные треугольные зубы, бросился на попавшего в сеть опасного противника, плечом отбил неловкий выпад копья, полоснул кинжалами, ткнул врага в живот, в грудь, в шею, отскочил, кривя губы, уверенный, что сейчас противник рухнет на колени – раны хоть и неглубокие, но болезненные, удары хоть и не сильные, но точные.

Кровь проступила на грязной рубахе.

Расползлась вспоротая ткань.

Глеб опять рванулся, чувствуя, как нити крепкой сети срезают кожу. Длинная рубаха лопнула, развалились окончательно.

Трезубец скользнул по голому плечу, оставив багровую, разом вспухшую полосу.

Двумя смертоносными винтами закрутились кинжалы в руках Пираньи.

Глеб задергался, затрепыхался, начиная понимать, что из сети ему уже не вырваться, догадываясь, что на этот раз он может проиграть. Может погибнуть…

Навсегда.

Навсегда?..

Невероятная догадка парализовала его. Страшное предположение оглушило сильнее любой палицы.

А что, если эти люди не ошиблись? Что, если он действительно Одноживущий?

Глеб зарычал, забился исступленно, бешено, не обращая внимания на боль, на раны, на кровь. Закружился, заметался, сам не заметил, как вырвал сеть из рук Рыбака, налетел на Пиранью, сбил его на землю – и, будто слепец, проскочил мимо. Он не видел, как машет руками человек в маске смерти, не слышал, как выкликает он имена, и как поднимаются со скамеек испуганные Двуживущие, крадутся, нерешительно переглядываются…

А потом кто-то крикнул:

– Богоборец!

И Двуживущие попятились, а человек в костяной маске поперхнулся.

– Богоборец! – повторился радостный крик. – Это же он! Он!

Три фигуры отделились от колонны – казалось, ожили соломенные манекены.

– Богоборец! – возликовали три голоса.

Глеб покачнулся, теряя равновесие.