Личный друг Бога

Рот его перекосился, губы шевельнулись – сперва почти беззвучно. Потом – исторгнув крик:

– Нет! Не пойду!

Человек в маске вмиг очутился возле него – никто и понять ничего не успел, разве один только Глеб. Сверкнула сталь, окрасилась кровью. Крик прервался. Мешком осело мертвое тело, стукнулась об пол безвольная рука, разжался кулак.

– Значит, ты… – обагренный клинок уперся в грудь Ирту.

– И я, – Глеб смял в пальцах хлебный мякиш, поднялся рывком.

Какой смысл оттягиваться неминуемое?

Человек с костяным лицом смерил его взглядом.

– И ты.

Глеб успокоился.

9

Их привели в просторный восьмиугольный зал, освещенный множеством факелов. Высокий потолок поддерживали деревянные колонны, истыканные метательными ножами и топорами, к колоннам прижимались соломенные, истерзанные дротиками и стрелами манекены. Возле одной из стен стояли узкие скамьи. На них – словно куры на насесте – тесно разместились Двуживущие – человек, наверное, тридцать.

К нему-то и подвели рабов.

– Выбирайте, чем будете сражаться, – сказал человек в маске. – Если выживете, можете идти на все четыре стороны.

Глеб, не торопясь, оглядел ряды оружия. Боевые топоры его не заинтересовали, молоты показались слишком тяжелыми, изящные шпаги, напротив, выглядели несерьезно. Мечи…

Круглолицый рябой здоровяк взялся за рукоять прямого меча, вытянул его из стеллажа, осмотрел широкий клинок, со знанием дела попробовал остроту лезвия на ногте большого пальца.

Кем он был раньше? Мясником? Резчиком скотины?..

Пожилой крестьянин выбрал короткую секиру – наверное, вспомнил, как колол топором дрова.

– Что посоветуешь? – шепнул Ирт и тронул Глеба за плечо.

– Бери, что покажется привычным, – ответил Глеб и взялся за древко копья.

– Тогда я выберу молоток, – решил Ирт. – Когда-то я работал в кузне.

– Это клевец, – сказал Глеб. – Возьми лучше соседний, у него рукоять длиннее.

Копье себе Глеб выбрал хорошее – средней длины, не легкое и не тяжелое, с наконечником в форме тополиного листа, с тремя остро отточенными полосами-лезвиями на верхнем конце древка – чтобы враг не мог за него схватиться, с трехгранным шипом-подтоком на пятке копья.