Личный враг Бога

Вдоволь налюбовавшись, Глеб опустил взгляд, заметил косящихся на него людей, представил, как он выглядел со стороны, немного смутился и поспешил уйти с многолюдной площади.

Он не знал, куда направиться и потому просто шел, куда глаза глядят, и несут ноги.

Город был огромен. Находясь у южной стены, возле городских ворот, Глеб не видел северной стены. А ведь та тоже цеплялась за небо шпилями своих башен.

Он долго бродил по широким улицам и маленьким темным переулочкам, выходил на площади, несколько раз упирался в тупики и был вынужден поворачивать назад.

Он заблудился, потерялся в этом бесконечном бескрайнем лабиринте. И хотя кругом ходили люди, целые табуны людей, Глеб чувствовал себя одиноким. Он не мог ни к кому обратиться, хотя бы потому, что не знал, о чем у них спрашивать. Он не встретил ни одного знакомого человека. Он не видел ни малейшей заинтересованности на лицах спешащих куда-то людей. Для них он был ничем. Пустым местом. Впрочем, и они для него тоже.

Смирившись с тем, что он окончательно заплутал в путанице улиц, Глеб остановился и огляделся.

Место, где он находился, выглядело несколько мрачновато. Солнце уже давно скрылось за громадой стены, и ее тень накрыла значительную часть Города. Вдоль узкой мощеной дороги выстроились в несколько рядов коробки приземистых домов с плоскими глиняными крышами и узкими вертикальными щелями окон. Темными ровными свечками тянулись вверх какие-то незнакомые деревья.

«Трущобы», – подумалось Глебу.

В ближайшем доме открылась обитая железом дверь.

Распахнулась, словно бы сама по себе. И встала. Никто не показывался, не выходил.

Приглашение?

Глеб сделал шаг по направлению к ней.

А оттуда вдруг выскочило нечто стремительное и большое и понеслось прямо на него.

Глеб даже присел от неожиданности.

Здоровенный пес летел по направлению к нему. Лапы врывались в землю, отшвыривали назад куски дерна. Длинный язык вывалился из пасти на бок и тяжело болтался, словно флаг, пропитанный кровью.

«…запрещено убийство…», – так сказал охранник.

А вдруг это тоже будет считаться убийством?

Но если он ничего не сделает, то это будет самоубийство.

Глеб выхватил меч, выставил клинок перед собой, выжидая, когда собака бросится на него, чтобы вцепиться в горло.

Но пес, не обратив ни малейшего внимания на застывшего в боевой стойке человека, пронесся мимо. Слегка ошалев, Глеб развернулся и посмотрел ему вслед.

По дороге шла женщина с корзиной в левой руке.