Летом сорок второго

Степан поднял ее, крепко взял за плечи и отвел от гроба:

– Забивайте!

Мужики быстро накинули крышку, а колхозный шофер, дядя Митрофан, торопливо перекрестился зажатыми в пальцах гвоздями:

– Господи Иисусе Христе, помилуй нас, грешных!

– Иришка, – тряс Степан за плечи вдову, – посмотри на детей. О них кто подумает, кроме тебя? Кончай это дело, кума!

Он вел ее под руки до самого дома.

* * *

Через две недели на их улице умерла одна женщина. Дочь покойной пришла к Ирине с просьбой:

– Иришка, разреши мою мать в ту ж могилу положить, где твой Митька захован.

Сама знаешь, земля промерзла, а денег с копачами расплатиться у меня нет.

Вдова угрюмо взглянула на девушку из-под опухших век, тихо молвила:

– Иди у Степки спроси. Мне-то что, мне не жалко.

Степан согласился при условии, что могилу раскапывать будет он сам. Хотя эта земля тоже была промерзшей, но она еще не успела слежаться, и Степан быстро справился с новой могилой. Дойдя до гроба, он сделал нишу в стенке ямы, куда должны были опустить гроб с новопреставленной покойницей.

На кладбище пришла и Ирина с детьми. Став у края разрытой могилы, она, стесняясь своей просьбы, сказала:

– Кум, открой гроб, одним глазком погляжу только…

– А тужить не начнешь? – спросил Степан.

– Не буду, – заверила женщина.

– Дядька Степан, – подала голос Анюта, – и мне покажи!

Он спустил девочку на дно ямы. Уперев топор в щель меж крышкой и гробом, Степан отогнул гвозди. Анюта увидела отца таким же, каким он был в день похорон, лишь легкий иней был на его лице и одежде.

– Как живой, – всхлипнула Ирина и завыла в голос.

Степан подхватил на руки Анюту, поднял ее наверх, а сам вернул крышку на место и заколотил гвозди обратно.

Глава 2

Настало лето 1942 года. После успеха Московской битвы все ждали коренного перелома. Были среди крестьян и, мягко говоря, сомневающиеся. Еще меньше было тех, кто втихую бормотал: «Скорей бы пришли немцы да наладили краснопузых отсюда».

В конце мая саперно-понтонный батальон построил по соседству с белогорскими паромами наплавной мост.

С обоих берегов его оградили шлагбаумами, в сторожках бакенщика и паромщика разместился караул из комендантского взвода. Еще один КПП организовали на выезде из села, здесь же, в крайней хате, обосновался и сам начальник переправы.

Закончив мост в Белогорье, саперы двинулись вверх по Дону, к хутору Ковалев, где тоже ходил паром, и там приступили к закладке нового моста.