Челюскин. В плену ледяной пустыни

В Ленинграде длинные руки Шмидта заключили Воронина в дружеские объятия:

– Владимир Иванович! Дорогой вы наш! Приехали!.. Знал, знал я, что не усидите в Ялте, когда услышите о нашем замахе!

Сдержанный Воронин ответил легким кивком, но руку Шмидту пожал как положено, стальной хваткой.

– Я, Отто Юльевич, положенный срок в лечебнице отбыл, вы не думайте, что несся к вам, сбивая шлагбаумы. То, что стою перед вами, еще не аргумент к моему согласию, которое вы себе скоропалительно надумали.

– Узнаю старого ворчуна! – тряслась от зара- зительного смеха борода Шмидта.

 – Бросьте, Владимир Иванович! Экспедиция готовится грандиозная! Все, что было до этого, все, что прошли мы с вами на «Седове» и «Сибирякове», вместе взятое, все это перечеркнет будущий поход. Небывалая значимость. Москва посылает двух кинооператоров, штатного художника, от «Правды» едет обозреватель. Еще не начался поход, а о нем уже трубит зарубежная пресса.

Воронин въелся в него глазами: «Чем старше становишься, тем больше в тебе честолюбия… Мало тебе газетной шумихи после сквозного похода на «Сибирякове»? Мало тебе славы?»

А вслух произнес:

– Вы хотя бы знаете судно, на котором предстоит поход? Может быть, бумаги на него имеются с техническими характеристиками?

– К чему нам бумаги? Судно скоро придет в Ленинград, сами с ним познакомитесь.

Когда писал вам письмо, пароход уже был спущен на воду.

– А я некоторые документы уже разыскал. Полномочный представитель Раскольников пишет из Копенгагена, что данный тип судна к плаванию в Арктике непригоден, – сухо процедил Воронин.

– Владимир Иванович, нашли кого слушать – штатского человека, моря не нюхавшего, – убивал своей белозубой улыбкой любые возражения Шмидт на взлете.

– Раскольников служил во флоте.

– Простым матросом, – не переставал насмехаться Шмидт. – Он последние мозги пятнадцать лет назад в «балтийском чае» [1 - Коктейль времен революции— стакан водки с ложкой кокаина.] утопил, когда на Лариске Рейснер женился.

– Ну, это к делу не относится, – поспешил заметить Воронин, знавший, что Шмидт обзавелся третьей по счету официальной женой, и слышавший, что среди многочисленных партнеров усопшей Рейснер успел побывать и сам Отто Юльевич.

– Именно так, не относится! А относимся к делу мы с вами, Владимир Иванович. У вас же неофициальное прозвище – «главный лоцман Северного морского пути», – разливал озера лести Шмидт.

– Дело не в наших с вами заслугах, Отто Юльевич.